Её брови были нахмурены, образуя глубокую складку, которая напоминала трещину на поверхности земли. Стиснутые зубы скрежетали так, будто готовились обрушить громкое проклятие. Голова медленно склонилась набок, открывая округлившиеся глаза, из которых сквозь прищур бровей сверкала невыразимая ярость. Казалось, сам воздух вокруг начал дрожать от напряжения, исходившего от её взгляда.
Тень потянулась левой рукой к Идзанаги, её пальцы медленно растопырились, словно хищные лапы, готовые сомкнуться на добыче. Но внезапно движение остановилось. Внутри теней зародились сомнения: жажда мести сталкивалась с невидимой преградой. Они хотели уничтожить убийцу своего товарища, но что-то удерживало их от убийства отца хозяина.
Тень, дрожа от внутреннего конфликта, стиснула кулак. Затем, сделав выбор, она резко прижала Идзанаги к полу одним огромным указательным пальцем. Земля вокруг затрещала, а воздух наполнился гулом. В тот же миг тьма, проникавшая в его тело, начала стремительно уходить.
Идзанаги застонал. Его тело выгнулось дугой, а конечности дёргались в конвульсиях. Боль, подобно тысяче раскалённых игл, пробегала по его венам, начиная с кончиков пальцев и заканчивая макушкой. Грудь резко вздымалась, будто он задыхался. Тёмная сила рвалась наружу, поднимаясь вверх по венам, как разъярённая река, прорывающая плотину. Глаза бога закатились, губы дрожали, и изо рта вырывался сдавленный хрип.
Тень поглотила остатки его мрака, будто утоляя древний голод. Идзанаги лежал неподвижно, словно марионетка, у которой внезапно обрезали нити. Его взгляд был пустым и неподвижным, как у безжизненного манекена. Казалось, из него высосали не только тьму, но и саму душу.
— Очнись и простись с сыном, – монотонно приказала тень.
«Цукуёми» аккуратно положил на ладонь еле живого Райто и одним лишь взмахом руки временно развеял мрак отца. Идзанаги смог увидеть закат жизненного пути сына. Кровавая луна Цукуёми медленно уходила за горизонт. Зрачки бога расширились, и он сделал глубокий вдох. Отец стал звать его:
— Цукуёми! Цукуёми!
Но сын так и не отозвался.. Идзанаги уже забыл про младенца. Он потянул руку к луне и продолжал звать ками Луны в надежде, что тот спустится к нему с небес, но этого не случилось.
Мрак начал сгущаться, закрывая небо. Тем временем тени уже положили Райто на футон и приняли свои облики. Ками продолжал звать сына:
— Цукуёми! Цукуёми, спустись ко мне! Я приказываю! Цукуёми!
Его сердце разрывалось на части, а дыхание сбивалось до такой степени, что он начинал задыхаться. Горе накрыло его, как цунами. Идзанаги резко бросился к сёдзи, и тени с трудом успели отбежать и скрыться с глаз.
Бог босиком бросился бежать к озеру. Его ноги были покрыты многочисленными ранами от острых камней и веток. Идзанаги мчался сквозь мрак, словно бушующий ветер перед штормом. Он врезался в каждое дерево, будто намеренно, но не останавливался.
Он продолжал кричать:
— Покажите! Покажите мне сына!
Ему оставалось всего несколько метров до водоёма, но силы мужчины уже подходили к концу. В глазах всё помутилось и поплыло, а ноги подкашивались. Идзанаги не выдержал – он рухнул на землю и взвыл от горя.
Мужчина начал безжалостно колотить свои ноги. Он изо всех сил упирался в землю, пытаясь встать, но всё было тщетно. Тогда он решил ползти. Идзанаги впивался ногтями в сырую почву и медленно подтягивал туловище вперёд, оставляя за собой длинные борозды.
Неожиданно вокруг послышался шорох.
Бог замер от страха, а его зрачки забегали в разные стороны. Он затаил дыхание – было слышно лишь биение его сердца.
Всё это время за ним следили тени Цуёти.
На этот раз они приняли облик безликих людей – у них не было ни глаз, ни рта, лишь смутные очертания лиц. Тени обняли несчастного ками сзади, вытирая его слёзы невидимыми ладонями. Они мягко, но настойчиво схватили мужчину за руки и помогли ему подняться. Идзанаги вцепился в их призрачные руки из последних сил, словно они были его единственной опорой, и, хромая, сделал несколько неуверенных шагов.
Казалось, он учился ходить заново. Каждый раз, когда он спотыкался или терял равновесие, тени тут же подхватывали его, удерживая от падения.