Цукуёми трепетно коснулся губ супруги — таких мягких и соблазнительных. Это был первый и последний краткий поцелуй.
Смуглая кожа Аматэрасу покрылась тусклой бледностью, изобличавшей душевное волнение. Брови были высоко подняты, а глаза широко открыты. Удивлению богини не было предела.
Цукуёми открыл глаза и, отвернувшись от богини, издал приглушённый, подавленный смех. Его рассмешило удивлённое лицо супруги. Аматэрасу рефлекторно ударила кулаком по его груди, продолжая сидеть с таким же выражением лица.
- Если будешь и дальше сидеть с таким лицом, то станешь богиней пожилых людей, а не Солнца, - сказал Цукуёми, нежно разглаживая большим пальцем лоб жены.
В этот момент казалось, что они вовсе не боги, а юные бессмертные.
- Ничего подобного! Я буду единственной ками Солнца! - в этот раз Аматэрасу попыталась ударить его в область живота, но бог успел вскочить и поймать её руку. - Повтори, что ты до этого говорил.
Цукуёми встал в полный рост. Выражение его лица потеряло нежность и тёплый взгляд. Бог осознавал последствия своего выбора, но желание любимой стояло для него на первом месте.
Ками в последний раз подарил Аматэрасу лёгкую, нежную улыбку и ответил, глядя куда-то вдаль:
- Я согласен убивать ёкаев.
Цукуёми погладил супругу по голове, забрал катану и спешно покинул покои.
Стоило супругу только скрыться из виду, как с Аматэрасу слетела её лживая маска. Богиня поднялась, сложила руки на груди и с ехидной ухмылкой произнесла:
- Скоро наш ками Луны падёт, и вся власть будет принадлежать мне.
Богиня покинула покои мужа со звонким, жутким смехом.
Поступок Цукуёми и Аматэрасу разозлил Идзанаги. Он пытался потребовать объяснений, но в его теле продолжала сидеть тень.
Неожиданно перед его глазами появилась ужасная тварь. У неё было телосложение и лицо, как у человека, но отсутствовали глазницы. С макушки и изо рта вытекала густая тёмная сила, словно древесная смола.
Глаза Идзанаги сузились и забегали - лишь бы не видеть эту отвратительную тень. Существо приблизилось к его лицу и пресекло попытки бога скрыть свой взгляд.
- Не пытайся скрыть свой взор от меня, иначе я вырву твои глаза. Хи-хи, - тень грубо схватила Идзанаги за волосы и наклонила его голову вниз.
Божество не верило своим глазам. Из его тела вылезла эта тень. Теперь он чувствовал, как тёмная сила сжимала каждый сантиметр его тела, и, когда он пытался пошевелиться, ему казалось, что тварь натягивает его вены.
- Ты так торопишься в страну Еми? Хи-хи… - тень захихикала, её голос был мерзким, липким, словно сотканным из тьмы и гнили. Она всё сильнее натягивала вены Идзанаги, как искусный палач, играющий со своей жертвой. Но в какой-то момент её пальцы, похожие на иссохшие корни, проникли глубже и сжали его сердце ледяным захватом.
Часть чудовищного тела вновь растворилась в божественном сосуде, и теперь тень снова заглядывала Идзанаги прямо в глаза. В её взгляде пульсировало нечто нечеловеческое - первозданный ужас, способный свести с ума.
Тварь резко выдохнула ему в лицо. Волна отвратительного смрада ударила в нос - густая, тягучая вонь крови, гнили и разлагающейся плоти. Мир вокруг словно на миг потемнел.
- Смотри… Смотри, что Аматэрасу сотворила с ками Луны. Смотри!
От невыносимого зловония голова Идзанаги закружилась, слабость окутала его тело липким саваном. Тьма нарастала, размывая реальность, пока он не потерял сознание. Его голова безжизненно повисла.
Тень довольно зашипела.
- Ха… И этот жалкий бог смог выбраться из страны Ёми? Не верю!
Её пальцы снова сжали сердце Идзанаги, и резкая боль, будто тысячи колючих нитей, вспыхнула в его груди. Где-то раздался зловещий гул - голоса теней наполнили воздух протяжным, нечеловеческим хором.
- Смотри дальше!
Существо окончательно впиталось в его тело, а его руки, словно марионеточные, безвольные, поднялись, подчиняясь чужой воле. Голова Идзанаги дёрнулась вверх.
Представление началось.
Аматэрасу сидела за котацу, напротив неё расположился Амэ-но Вака-хико - бог земли. В комнате царило обманчивое спокойствие, пахло древесным углём и свежезаваренным саке.
Богиня медленно наливала напиток в чашу Амэ-но, её движения были плавными, изящными. Но в уголках губ таилась тень улыбки - не тёплая, а коварная, как у хищника, выжидающего момент для прыжка.
- Вас что-то беспокоит, Аматэрасу-о-миками? - голос бога земли звучал сдержанно, но в глубине его глаз читалось напряжение.
- Да, беспокоит, - её голос был мягок, но внутри сквозила сталь. - Скажи мне… существует ли ками, могущественнее меня?