Но стоило лишь кончикам волос Цукуёми коснуться священной воды, как его плоть и душа разлетелись на тысячи осколков.
Водоём окрасился кровавым сиянием, став ядовитым для всех чужаков. Екаи взвыли от нестерпимой боли - их тела и органы начинали плавиться, разъедаемые проклятой водой.
Очень долго в ночи раздавались их предсмертные крики.
Только одна луна освещала этот кошмар, паря над владениями Ночи.
В глазах отца не было ни надежды, ни света. В них была лишь глубокая пустота. Слезы продолжали литься из глаз, иногда стекая по трясущимся засохшим губам. Идзанаги чувствовал весь жар своего тела, бешеное биение сердца и как до боли пульсировали вены. Казалось, что тело медленно и как можно глубже пронизывают длинными иглами. Бог даже не почувствовал как существо покинуло его тело. Обмякшее тело, словно камень быстро погружалось на дно озера. Испуганная тень поплыла за ками, протягивая к нему руку, но сородичи резко оттолкнули ее и сами бросились ловить божество. Одна из них остановилась перед виноватой тенью. Она мимолетно посмотрела на лица сородича, положила руку на плечо тени, медленно покачала головой и поплыла за остальными.
Идзанаги больше не было дела до таинственных существ, когда перед глазами он видел лишь свои руки и лицо Цукуёми. Белоснежная кожа сына так и сияла в этом грязном озере, а черные глаза сверкали ярче звезд на небе, будто и не был он никаким убийцей. На лице божества появилась мимолетная улыбка и надежда. Он тянулся кончиками пальцев к иллюзии, но как только он дотронулся указательным пальцем до Цукуёми, тот исчез.
Бог сомкнул глаза и еле-еле прошептал:
- Убейте…- Идзанаги не успел договорить и потерял сознание.
***
Придя в себя, Идзанаги с трудом разомкнул глаза. Он медленно провел рукой по татами. После чего резко поднялся, и его тело сковала острая ноющая боль. Идзанаги согнулся, прижавшись лбом к коленям, но его внимание привлек силуэт, и он поднял глаза. Бог сидел некоторое время как каменный и смотрел мутными глазами на напротив стоящую высокую тень. Идзанаги молчал, мучительно вспоминая, что произошло прошлой ночью.
Как только к нему возвращались хоть малейшие воспоминания, в его виски выстреливала давящая и пульсирующая боль. Идзанаги сразу же рефлекторно прижимал указательный и средний палец к вискам. Он зажмурил глаза, сведя брови, и закусив нижнюю губу.
В это время к нему подошла тень. Эта была та самая, что захватила тело бога в озере. У неё все также не было лица, но телосложение, рост и длина волос принадлежало Цукуёми. Она нагнулась к мужчине, сильно приблизившись к его лицу. Передние пряди свисали перед лицом и немного щекотали руку бога. Тень долго всматривалась в глаза, но никакой реакции не было. Идзанаги продолжал сидеть как камень, тяжело дыша. По лбу ками стекал холодный пот, который существо легонько смахнула и сказала:
- Простите меня. – Тень начала выпрямляться, но неожиданно Идзанаги очнулся и схватил рукой ее прядь, что та снова согнулась.
- Мой сын… он же…жив? Жив?! – Охрипшим голосом произнес Идзанаги. От помутневшего взгляда не осталось ни следа. Только страх и надежда. Его глаза снова были полны слез, а руки дрожали. Он смотрел на тень, ни отводя взгляда, ни моргая, боясь, что она исчезнет, не дав ответа.
Тень молча погладила руку божества и убрала ее с прядей волос. Она снова выпрямилась и, смотря на Идзанаги, достала из содэ младенца, завернутого в Одеяние Ночи. Существо аккуратно прижало к себе ребенка как в последний раз, и протянула его в руки мужчины. Тот с недоуменным взглядом машинально взял малыша. Тень немного раскрыла одеяние, чтобы ками мог увидеть внука.
Райто крепко спал и держал обеими руками перстень Цукуёми. Но Идзанаги больше привлек цвет волос ребенка. У малыша за столь короткий промежуток времени уже уже выросли короткие серебряные волоски. Мужчина побоялся разбудить младенца, поэтому просто прижал его к груди, как родного сына. Его руки продолжали дрожать.
- Это…Цукуёми? – спросил он, смотря на тень.
- Это Райто. – Наотрез ответила ему, добавив, - Ты знаешь что делать. Скоро Второй Лун совершит возмездие. – После чего она развеялась.
Идзанаги с ужасом бросил взгляд на ребёнка. Бог аккуртно развернул малыша и забрал перстень. Мужчина бегал по комнате в поисках укромного места, чтобы Райто не смог эти вещи найти. Он не нашел место лучше, как глиняная ваза.
Он упал на колени, держась за эту вазу и тихо прошептал:
- Что же ты наделал…Что же ты наделал, сын мой.
II
Боги, в отличие от людей, не замечают, как быстротечно время. Оно у них протекает так же быстро, как течёт река Моками. Дети Идзанами уже и не помнят, как давно погибла когда-то любимая мать, оставив после себя лишь смутные воспоминания и ностальгические чувства. Но ни один из ками никогда не забудет трагического заката жизни брата. Его потеря стала шрамом на душе каждого из них, как тёмное пятно на светлом полотне небес. Лунный свет, который он когда-то даровал ночам, теперь казался грустным отражением его сущности. Теперь образ Цукуёми, подобно теням, блуждает в сознании братьев и сестёр.