На лицах мужчин проступила отвратительная гримаса. Их лица исказились в мерзкой ухмылке, но сквозь этот оскал отчаяния всё ещё проглядывал животный страх перед Чисукэ и пожирающее их безумие.
— Ты труп! — выкрикнул тот же самый мужчина, словно пытаясь убедить в этом самого себя, и с отчаянной решимостью бросился на Чисукэ. В его глазах плескалась смесь ненависти и безнадёжности. Остальные двое топтались на месте, не в силах пошевелиться. Они избегали смотреть в глаза юноше, будто разглядывая что-то на земле, лишь бы не видеть его лицо.
Ями, стоя с ребёнком позади Чисукэ, казалась олицетворением зловещей защиты. Она положила свои тонкие, бледные руки на плечи девочки, но не собиралась закрывать ей глаза. Вместо этого внимательно наблюдала за происходящим, словно наслаждаясь разворачивающимся представлением, и даже придвинула её ближе, чтобы та ничего не пропустила.
Парень проскользнул мимо бросившегося на него смельчака, словно тень, исчезающая в ночи, и мгновенно оказался позади его товарищей. Движения его были настолько быстрыми и плавными, что казались неестественными. Чисукэ встал между ними, преграждая путь к отступлению, и лёгким, почти небрежным движением рук, словно смахивая пыль, порезал им глотки острыми, как бритвы, ногтями.
Кровь, тёмная и густая, как смола, моментально хлынула из разорванных шей. Мужчины в отчаянии схватились за горло, тщетно пытаясь остановить кровавый поток. Они рухнули на землю, корчась от боли и захлёбываясь собственной кровью.
Девочка застыла, как статуя, с широко раскрытыми от ужаса глазами. Она не кричала, не плакала, даже не дышала. В её взгляде отражался кошмар, разворачивающийся перед ней: искажённые болью лица, кровь, хлещущая фонтаном, предсмертные судороги. Её маленькое тельце бил озноб, но она не могла пошевелиться, словно парализованная. Запах крови, железа и страха заполнил её лёгкие, вызывая тошноту. Она чувствовала, как руки Ями сжимают её плечи, словно стальные тиски, не позволяя отвернуться. Ей казалось, что этот момент навсегда врежется в её память, оставляя незаживающий шрам. Этот кошмар не покинет её никогда.
Смельчак, что лишился своих друзей, стоял неподвижно возле Ями, словно окаменевший от горя и страха. Его взгляд был пуст и безумен. Пока Чисукэ, обезумевший от жажды крови, смеялся над убитыми и давил ногой на руку одного из них, наслаждаясь хрустом ломающихся костей, он игнорировал выжившего.
Медленно, словно во сне, мужчина развернулся спиной к Чисукэ. По его уродливому, изрытому шрамами лицу потекли слёзы, смешиваясь с кровью и грязью. Яростный, утробный рык вырвался из его горла, словно из раненого, загнанного в угол зверя. Он обезумел, не в силах вынести вид мёртвых товарищей.
Не отрывая взгляда от спины Чисукэ, мужчина медленно достал танто из-под грязной, пропитанной потом верёвки, что опоясывала его рваную рубаху. С криком, полным отчаяния и ненависти, он снова бросился на юношу, подняв оружие над головой, намереваясь пронзить его сердце.
Неожиданно Чисукэ, погружённый в свой безумный триумф, услышал издалека знакомый, встревоженный голос. Его уши уловили нотки паники, заставившие его на мгновение насторожиться.
— Чисукэ! — крикнул во всё горло бегущий к нему парень. Звук его голоса эхом отразился от стен близлежащих зданий. На нём было алое кимоно с чёрным воротником, а лицо выражало крайнюю степень беспокойства.
Чёрный лис прищурился, разглядывая этого юношу, пока не узнал знакомые черты. Сердце его забилось быстрее от радости. Он, почти с облегчением, выкрикнул в ответ:
— Кецуэки!
Всё происходило настолько быстро, что Кецуэки не успел воспользоваться своими силами, чтобы спасти друга. На себя это взяла Ями. Она шагнула вперёд и схватила рукой тень мужчины, будто за ниточку, потянув её на себя и сокращая дистанцию в мгновение ока. Кровь брызнула на землю и спину Чисукэ, когда лисица пронзила грудь нападавшего, вырывая сердце. Мужчина рухнул на землю, не издав ни звука.
Чисукэ почувствовал, как на него брызнула тёплая, липкая кровь. Вздрогнув, он медленно повернул голову. Позади него валялся труп, а Ями тем временем деловито вытирала ладони о своё кимоно. Прежде чем он успел что-либо сказать, на него неожиданно налетел Кецуэки, мгновенно заключив его в объятия и крепко прижав к себе.