— Я сотру ей память. — После этого Кецуэки легонько подтолкнул товарища к ребёнку.
Чисукэ вздрогнул от неожиданности и выронил свой окровавленный веер. Он посмотрел на него пару секунд, на кровь, запекшуюся на тонком шёлке, и принял решение. Он перешагнул через него, словно оставляя позади прошлое, и по-детски, с напускной лёгкостью, подбежал к девочкам.
— А как же зовут тебя, дитя? — с самой ласковой улыбкой, на какую только был способен, спросил Чисукэ, робко протягивая ребёнку руку, словно боясь её спугнуть.
— Ёсико… — пробормотала девочка. Её голос был едва слышен, словно шёпот ветра, потерявшийся в листве. Она избегала смотреть ему в глаза.
О-о-о, так вот почему ты такая послушная девочка, – Чисукэ говорил мягко и нежно, стараясь окружить Ёсико теплом и заботой. – А меня зовут Чисукэ.
Как ни в чём не бывало, словно несколько минут назад он не переступал через окровавленный веер, лис пытался вытащить малышку Ёсико из этого тяжёлого состояния, помочь ей забыть о пережитом кошмаре – пусть хотя бы на мгновение. Он надеялся, что его слова, словно капли дождя, смогут смыть с её души печать ужаса.
Девочка не ожидала, что юноша услышит её имя, и её уши с лицом слегка порозовели. Ями, конечно же, заметила это и, с лукавой ухмылкой, легонько толкнула брата в бок, громко воскликнув:
– Ты зачем ребёнка смущаешь?! Тебе девиц мало?
– Что ты вообще несёшь? – недоумённо спросил Чисукэ, отбиваясь от игривых тычков сестры.
Ями весело рассмеялась, но её смех внезапно стих, когда она обернулась назад. Кецуэки оставался на месте, словно окаменелый, его взгляд был прикован к окровавленным закуткам, где лежали искалеченные женские тела. В его глазах отражалось глубокое отвращение – не только к людям, совершившим эти зверства, но и, казалось, ко всему человечеству в целом.
– Кецуэки-сан, пошли скорее! – окликнула его Ями.
Но лис, поглощённый своими мыслями, своей болью, даже не услышал её.
– Вот же дерзость, – проворчал Чисукэ, закатив глаза. – К нему ты, значит, обращаешься уважительно, а ко мне – нет.
Он почувствовал, что с другом что-то не так. Он был одним из немногих, кто знал его больное воспоминание. Чисукэ прищурился и бросил короткий, но проникновенный взгляд на Кецуэки:
– Эй, Кецуэки, это не честно.
Голос друга словно выдернул юношу из сковывающего сна. Он моргнул несколько раз, будто только что пробудился.
– Что ты сказал? – неуверенно переспросил Кецуэки, его взгляд был пустым и отстранённым.
– Ничего важного. Ты идёшь? – Чисукэ, стараясь скрыть беспокойство, протянул руку назад, но так и не повернулся полностью – он не хотел видеть его страдания.
Парень, словно испуганный ребёнок, догнал их и, почти робко, схватился за руку Чисукэ, ища утешения. Оба ощущали, как его пальцы дрожали, выдавая страх перед прошлым, который сидел глубже, чем он показывал. Чисукэ, чуть слышно, произнёс:
– Всё уже в прошлом. Они все мертвы.
После этих слов он крепче сжал руку друга, передавая ему свою поддержку, тепло и готовность разделить его боль. Его взгляд был устремлён на заходящее солнце – он ждал расправы над обезумевшими людишками.
Измождённые, они уходили вдаль от этого кошмара, похожие на блуждающие тени, следуя за угасающим закатом. Лишь алые следы крови, оставленные на земле, служили немыми свидетелями того, что здесь побывали лисы. Перед их глазами постепенно исчезали бездыханные тела, уступая место сгущающейся ночи. Вечерняя свежесть приносила слабое облегчение, но не могла заглушить металлический запах крови и разложения, что, казалось, впитался в сам воздух.
III
Благодаря магической силе Кецуэки, ребятам удалось быстро добраться до лестницы. Однако иллюзия, поддерживаемая юной волей, рассеялась слишком рано. Толпа, очнувшись от наваждения, застыла в недоумении. Но произошло нечто странное, не поддающееся объяснению: сила Кецуэки, исказившись, словно отражение в кривом зеркале, внезапно раскрыла их присутствие. Теперь люди видели их — сквозь дома с тростниковыми крышами, сквозь лавки, заваленные диковинными товарами, через стены и даже других прохожих.
Мужчинам в скромных крестьянских одеждах, но с глазами, острыми как у ястребов, хватило мгновения, чтобы вычислить местоположение кицунэ. Необычная сила оставила их тела, унося с собой лишь привкус непонятного и глубокий, липкий страх.
Кецуэки, чуткий как зверь, тут же почувствовал на себе их взгляды. По спине пробежал ледяной холод, волосы встали дыбом. Воздух наполнился тревогой и предчувствием беды.