Тени за барьером, тем временем, становились все более дерзкими. Они уже не просто касались защиты, а иногда пытались пробить ее, посылая волны отчаяния и голода. Идзанаги чувствовал их усиливающуюся мощь, их сгущающуюся злобу. Он мог сдерживать их, но эта вечная борьба истощала его. И, что еще важнее, он начал понимать, что его собственная боль и страх, заставившие его создать этот золотой кокон, не могли вечно служить убежищем для внука.
Ребёнок был предназначен для чего-то большего, чем простое существование в изоляции. Его собственная сила, которую мужчина старательно оберегал, но чувствовал скованной, всё же начинала пробиваться наружу. Иногда, в моменты сильных эмоций, вокруг Райто мерцало едва заметное свечение, а предметы двигались по его невысказанной воле, словно через толщу воды. Это были лишь отголоски того, что должно было быть.
Идзанаги осознал, что внук не мог вечно оставаться за этой невидимой гранью, не ведая о мире, который он, как малый бог, должен был познать. Пришло время не только защищать внука от мира, но и подготовить его к нему. Это означало нечто большее, чем просто обучение боевым навыкам или контролю над силой. Это означало, что Идзанаги сам должен будет столкнуться со своим прошлым, с тенями, которые он пытался похоронить, и уничтожить их, расчищая путь для мальчика. Возможно, он должен будет рассказать Райто всю правду о его отце и о том, почему он должен быть сильнее.
Взгляд бога переместился с задумчивого лица внука на прочную, но все же конечную грань барьера. Он чувствовал, как нечто древнее и злобное накапливает силы для решающего удара. И впервые за много веков Идзанаги начал думать не о том, как укрепить барьер, а о том, как его раскрыть. И как быть честным. И как научить внука не просто выживать, но и жить, неся в себе наследие своего героического отца, а главное – как помочь ему пробудить свою истинную, ничем не скованную силу.
***
Следующие дни и ночи Идзанаги провел в глубокой, напряженной медитации. Барьер, который он ткал восемь веков, был не просто щитом из энергии – он был отражением его собственной воли, его страха и его обещания. Теперь, чтобы изменить его назначение, ему предстояло переплести собственную судьбу с судьбой внука. Решение созрело в его сердце, тяжелое и неизбежное, как прилив.
Однажды на рассвете, когда первые лучи солнца еще не пробились сквозь невидимую защиту, Идзанаги разбудил Райто. В его глазах не было привычной мягкости, только глубокая решимость.
– Садись, сын мой, – сказал он, указывая на место напротив себя. – Нам предстоит серьезный разговор.
Райто, почувствовав необычную торжественность момента, безмолвно сел. Он видел, как его отец тяжело вздохнул, собираясь с силами.
– Я рассказывал тебе о Цукуёми, твоем брате, – начал Идзанаги, и Райто кивнул. – Я рассказал тебе не все. На него напали ёкаи, когда он вернулся с тобой на руках в свои владения. Он отдал свои последние силы, чтобы телепортировать тебя ко мне, и погиб. Теперь ты являешься Вторым Луном, следующим богом Луны и Ночи. В тебе течёт божественная сила Цукуёми, но сейчас твои силы что-то сковывает. Я создал барьер, чтобы защитить тебя от внешнего мира, но не смог снять с твоей силы оковы.
Глаза ребёнка расширились, в них плеснулись боль и страх. Он зацепился за новость про заблокированную силу, что забыл спросить у отца, почему в нем течет сила его брата. Райто прожил восемь веков, не зная и не чувствуя, что он особенный. Парнишка поднял руку, касаясь груди, словно мог ощутить присутствие этой силы.
– И что же... что теперь? – прошептал он, голос его звучал почти хрипло.
Идзанаги склонился к нему, его взгляд был твердым.
– Теперь мы будем сражаться, Райто. Я больше не могу просто прятать тебя. Ты должен пробудить свою силу, иначе она поглотит тебя изнутри, а враги снаружи прорвутся рано или поздно. Пришло время, чтобы ты познал свой истинный потенциал. Твоя сила – это не только твоё наследие, но и единственное средство снять с неё оковы. И я научу тебя.
С этого дня жизнь в золотом коконе изменилась. Вместо рассказов о далеких мирах, Идзанаги начал обучать Райто истинному искусству божественных сил. Они медитировали часами, не просто для поддержания покоя, но для того, чтобы Райто мог почувствовать каждую нить своей заблокированной энергии. Идзанаги учил его не только управлять стихиями, но и чувствовать тонкие вибрации мира, направлять лунный свет, видеть в тенях. Он показывал ему, как использовать не только физическую силу, но и божественную волю, чтобы создавать и разрушать, защищать и атаковать.
***
Одним вечером, когда небо над невидимым барьером начинало темнеть, Идзанаги поставил перед мальчиком небольшой резной деревянный тазик, наполненный чистейшей водой.