Тень, движимый чистым любопытством, осторожно протянул огромную, смутную руку. Его холодный, словно тень, палец мягко коснулся щеки мальчика, вызывая лёгкую дрожь.
— Кто ты? — прошептал Райто, его голос был лишь слабым эхом в этой безграничной пустоте.
Огромная фигура рассмеялась, и этот смех, казалось, сотрясал саму ткань пустоты. После смеха Тень выпрямился, его силуэт стал ещё величественнее на фоне звёздного неба. Он сначала указал на бога, а потом на себя.
— Ты – бог, а я твоя сила. Но если быть точнее, то... тьма, — произнёс он. Затем он, несмотря на свой колоссальный размер, легко опустился в позу лотоса неподалёку от Райто.
— Моя... сила? — голос Райто дрогнул, в нём слышались нотки неверия и лёгкого, затаённого ужаса. — Как тьма может быть моей силой? Мой отец, Идзанаги-но-Микото, он... он творец всего мира и добра. Как же я тогдаа могу быть связан с тобой, тьмой?
Тень, до этого сидевшая в позе лотоса, внезапно снова разразилась смехом. Смех был так силён, так всепоглощающ, что огромная фигура, казалось, потеряла равновесие, медленно заваливаясь назад. Она тяжело опустилась на спину, растянувшись на мягкой, невесомой поверхности, и повернула свою смутную, меняющуюся голову в сторону Райто, словно глядя прямо в его душу.
— Ты уверен, что Идзанаги тебе говорит правду? — пророкотал голос Тени, теперь в нём звучали нотки едкой насмешки. — Как, скажи мне, от чистой тьмы может появиться чистый свет? Откуда, по-твоему, пришло всё сущее?
Райто замер. Слова Тени обрушились на него, как холодный водопад. Сомнение? В его отце, великом Идзанаги? Творце земель и богов, свете, что рассеял первозданный туман? Это было кощунственно, немыслимо. В его разуме, воспитанном на непоколебимой вере в добро и чистоту своего родителя, эти слова звучали как ересь. Его чёрные глаза, которые обычно сияли, теперь казались потухшими, в них отражался лишь глубокий шок.
— Что ты... что ты такое говоришь? — выдохнул Райто, пытаясь оттолкнуть эту мысль, но она уже пустила корни. — Отец — это воплощение света и созидания! Он создал мир, дал форму и имя всему! Он... он не может лгать! Идзанаги... он не может быть связан со тьмой!
Тень, всё ещё лежавшая на спине, тихо фыркнула, и этот звук пронёсся по бездне, как шелест миллионов листьев. Её смутная фигура начала медленно подниматься, словно клубы дыма, собирающиеся воедино. Она снова села в позу лотоса, но теперь её взгляд, хоть и не имеющий чётких черт, казался пронизывающим. В нём читалась насмешка.
— Дитя, ты мыслишь слишком просто. Ты видишь лишь то, что тебе позволено видеть. Что есть свет, если не отсутствие тьмы? И ты... ты веришь, что твоя сущность — это только свет? — пророкотал Тень, его смутный лик склонился ближе. — Тебе никогда не казалось странным, что ты не похож на него? Идзанаги вырастил тебя, но он не тот, кто дал тебе имя.
Райто почувствовал, как в его груди что-то сжалось. Неужели? Все рассказы Идзанаги о нём и его рождении — всё было ложью? Образ Идзанаги, который он знал и почитал, теперь покрылся трещинами.
Юный бог, потрясённый этой новостью и жаждой узнать правду, внезапно вскочил, забыв о своей прежней растерянности. Он стоял перед огромной фигурой Тени, приблизившись к её смутному лику как можно ближе, как только мог. В его глазах больше не было ни ужаса, ни отрицания, лишь горящая решимость и нестерпимое желание истины.
— Кто... кто тогда мой настоящий отец? — голос Райто был едва слышен, дрожащий от потрясения, но в нём уже не было прежнего отрицания, лишь жажда истины. — Докажи, что это правда. Покажи мне родного отца! — потребовал он с уверенными, горящими глазами.
Тень, до этого момента сохранявшая отстраненную мудрость, вновь расплылась в едва уловимой, но глубокой усмешке. Её смутный лик склонился ещё ниже, и завитые пряди волос, словно чернильные водопады, едва не коснулись лба Райто. В этой безграничной пустоте, где не было ветра, они всё равно казались живыми, извивающимися.
— Показать? — пророкотал голос Тени, и в нём теперь звучало нечто иное — не насмешка, но вызов. — Дитя, я покажу тебе то, что ты так желаешь увидеть.
Он протянул свою огромную, туманную руку к Райто, словно собираясь показать Цукуёми, но затем резко убрал, сжав её в кулак
— Но не сейчас. Как видишь, я лишён даже облика своего, — голос Тени вновь приобрёл нотки скорби, указывая на свою эфемерную форму. — Но... ты можешь это исправить. — Он аккуратно ткнул пальцем в грудь Райто, и от этого прикосновения, хоть и безмолвного, по телу юноши прошла волна энергии, заставляя его волосы, уже почти полностью почерневшие, дрогнуть. — Ты должен будешь глубокой ночью прийти к озеру, что находится неподалеку от хижины.