***
Прошла неделя. Семь долгих дней и семь ночей. Райто не открывал глаза. Он пребывал в подобии сна: дыхание было ровным, сердце под рёбрами билось слабым, но упорным ритмом, но сознание его оставалось во внутренней тьме. Здесь, в самой глубине, его стерег Курэй.
Сей внутренний мир не был пустотой. Он был подобен безветренной ночи в горном ущелье — тихий, холодный, полный теней от незримых звёзд. Сам Райто покоился в самом его сердце, словно в коконе из чёрного шёлка, веки его были плотно сомкнуты. А рядом пребывал Курэй. Порою он возлежал на боку, подперев голову рукой, созерцая недвижное лицо своего господина. Порою сидел в позе лотоса, неподвижный, как каменное изваяние на заброшенном горном перевале.
Сначала Курэй говорил о важном. Его голос, низкий и резонирующий, как звук камня, упавшего в глубокий колодец, рассказывал о техниках боя, рождённых уже во тьме, что объяла Цукуёми. О сотворении теней - ёкаев, о призыве на Небеса истинных демонов, и о повелении десятком цуруги — прямых мечей, которыми управляла сама воля ками. Он вкладывал эти знания в спящее сознание Райто, лелея надежду, что юнец хоть что-нибудь да услышит.
А потом, когда знание иссякало, Курэй вновь позволял себе позабавиться над Райто. Он ощущал всё, что происходило с телом на поверхности. И вот, когда Томоё в очередной раз принялся за свой тщательный уход, Курэй заговорил, и в голосе его появилась плохо скрываемая усмешка.
— Опять он здесь, наш упрямый щенок, — проворчал он, обращаясь к спящему лицу Райто. — СНыне будет действовать по заведённому порядку. Сперва — тщетные попытки напоить тебя этим варевом, от которого даже мне тошнотно. Будет вливать тебе в уста по капле, как птица птенцу. Забавно наблюдать за этим.
Курэй помолчал, будто прислушиваясь к ощущениям извне.
— А вот и дело подошло. Омовение твоего благородного лика ветошью. С выражением такой сосредоточенности, будто очищает священную статую. Хм. Хотя, учитывая твоё происхождение, в этом есть доля истины. Затем — перевязки. Завязывает узлы с таким тщанием, словно от того зависит судьба Поднебесной. Возможно, в его мире так оно и есть.
Призрачный облик его качнулся, и он приник ближе, понизив голос до доверительного шёпота, полного язвительной забавы.
— И знаешь, что самое забавное? Он разговаривает с тобой. Рассказывает о своей рыбалке. О нраве неба. О чайке, что виделась ему. Вопрошает, не зябко ли тебе. Будто ты можешь ответить. — Курэй фыркнул. — Сегодня, говорю тебе, он даже рассмеялся. Пролил кашу тебе на грудь и начал хихикать, как глупый ребёнок. «Мы же не друзья», — говорит.А сам здесь, как верная тень. Дни и ночи напролёт. Уморительно.
Но тут усмешка стала спадать с лика Курэя. Он взирал в закрытые очи Райто, и в его собственном, незримом взоре мелькнуло нечто сложное — не насмешка, а скорее… недоумение. Даже признание.
— Глупо, — повторил он слово Томоё, но уже без насмешки. — До идиотизма глупо. И… чертовски упрямо. Странный он. Слишком человечный для того, что начинает в нём просыпаться. Слишком преданный для простого рыбака.
Курэй откинулся назад, его силуэт слился с тенями.
— Так что, владыка Ночи, пора бы уже и пробудиться. Не подобает заставлять такого сторожа скучать. Да и мне наскучило быть твоим толкователем языка рыбьей ловли. Он там, наверху, вложил в тебя часть своей души за эту неделю. Невежливо не вернуть долг.
***
Внешний мир в ту ночь замер в безмолвии. В хижине пахло дымом, рыбой и горьковатым ароматом целебных трав. Томоё, закончив свои вечерние дела, сидел у постели Райто. Он только что умыл лицо спящего, и теперь при свете масляной лампадки различал каждую черту. Бледность уже не казалась смертной.
Механически, продолжая свой ритуал ухода, Томоё взял простую деревянную гребёнку и начал осторожно расчёсывать длинные, чёрные волосы Райто. Он делал это каждый вечер, чтобы они не спутывались, но сегодня его пальцы замерли. Волосы были невероятно густыми, тяжёлыми и прохладными на ощупь. И при этом — удивительно мягкими. Так не пахли волосы простолюдина.
«Какие же они приятные», — подумал Томоё. Он просто медленно, старательно проводил гребнем, и этот монотонный жест успокаивал его.
И в этот момент его взгляд упал на руку Райто. На палец с чёрным перстнем.
Что-то заставило его протянуть руку. Не зная почему, он отложил гребень и кончиками пальцев осторожно коснулся холодного металла.