— Осторожно, — Хино протянул руку сестре, но та отмахнулась.
Девочка с интересом вгляделась под ноги и обнаружила торчащий из под земли ремень со сверкающей пряжкой невероятно тонкой работы. На небольшой металлической пластинке искусно был выгравирован какой-то герб, украшенный сверкающими желтоватыми камнями. Очевидно, это была сумка ученика старшей школы из очень богатой семьи.
— Не трогай его, — проговорил Хино, поправляя тяжелый рюкзак.
— То не делай, это не трогай, — проворчала Рейна и нехотя отошла от находки, припрятав в кармане пряжку, — вдруг там что-то полезное?
— Тентеки не зря пришли сюда за образцами.
— Ну нельзя же всего избегать! — возмутилась девочка и уверенно направилась вперед.
Хино лишь пожал плечами.
— Кто-то должен позаботиться о тебе, — он слегка улыбнулся в ответ и вгляделся в горизонт. Ниес очень боялся увидеть вдалеке незнакомцев.
— Ты и о себе позаботиться не можешь, — рассмеялась Рейна, сворачивая в очередной переулок.
— Что ты имеешь в виду?
— Твою аллергию на шоколад в прошлом сезоне, например. Ты ведь знал, что нельзя его есть. Кто носил тебе лекарства каждый день?
Плечи ниеса вдруг жутко зачесались от воспоминаний о злополучном шоколаде.
— Посмотрел бы я на тебя, будь у тебя аллергия на хлеб. Но я благодарен тебе за заботу.
— Сравниваешь хлеб с шоколадом? — съязвила Рейна и снова звонко рассмеялась, — ты походил на раздувшийся пузырь!
Разговоры о еде наталкивали на мысли о привале. Их прекрасно подкрепляли коробки с пайками, постукивавшие в рюкзаке Хино. Будто прочитав мысли девочки, Хино напомнил ей, что пока светло и небо ясное, нужно постараться выйти из города.
То тут, то там мелькали редкие фонарные столбы. Черпая электричество из воздуха, когда-то они могли работать десятилетиями, даря даггарианам свет даже в самые тяжелые времена. Сейчас эти технологии уже давно были забыты, стабильно электричеством пользовались только тирумианцы и тентеки, ниесы и исведы же довольствовались люминесцентными растениями и огнем. Фонари зажигали только до комендантского часа, и обходилось это так дорого, что свет в домах могли себе позволить единицы.
Постепенно городской пейзаж сменился на пустынные дороги, едва виднеющиеся среди порослей. К закату Хино и Рейна подошли к границе Третьего Круга и, наконец, устроились на привал. Рейна с аппетитом накинулась на крекеры и вяленые ломтики рыбы. Даже холодной еда казалась ей невероятно вкусной, ведь они не ели ничего уже двое суток. Костер разжигать Хино не решился, лишнее внимание им сейчас было ни к чему. Он сидел у дерева, все также вглядываясь в горизонт и казался настолько сосредоточенным, что Рейна старалась не тревожить тишину, царившую вокруг. На самом же деле, мысли Хино блуждали в закоулках этого города. Глазами Вайза он видел останки цивилизации тех ниесов, которые действительно были великим народом, мудрым и сильным.
В поисках образцов Черной крови тентеки обошли весь Третий Круг, пока не наткнулись на жуткое дерево. Ниес вдруг снова ощутил ком в горле. Образы городских пейзажей один за одним сменялись лицами несчастных разведчиков, ученых, молящих о смерти. Хино вытащил нож, все еще покрытый зеленой кровью, теперь уже высохшей. В темноте лезвие казалось совсем черным. Недолго думая, ниес воткнул его в землю между корнями. Было невыносимо носить с собой чужую кровь, свидетельствующую о жизни, которую он отнял своими руками.
Рейна уснула с кусочком крекера в руках, свернувшись калачиком под тонким покрывалом, в то время как Хино принялся точить небольшой гладкий камень, валявшийся неподалеку. Это конечно едва ли послужит хорошей заменой ножу, но даже в темноте ниес смог определить, что это обсидиан, а значит они все ближе к вулкану Даллийского леса.
Даггариане называли обсидиан огненным стеклом, его кромка была прочной и бритвенно - острой при хорошей обработке. В полевых условиях достаточно было правильно расколоть камень, что и сделал Хино. Сейчас в его руке слегка поблескивало подобие лезвия, способного даже вырезать по дереву. Обмотанный тканью, осколок прекрасно ложился в ладонь, и вполне сошел бы за оружие. Изможденный пережитыми событиями, ниес уснул, сжимая в руке самодельный клинок.