— Не обижайся, Рейна. Мне не следовало повышать голос...
— Ты не дал мне и минуты, — в подушку ответила девочка и потянулась за одеялом.
— Ты и без того плохо спишь. Потом скажешь спасибо.
Он поднялся и позволил ей укрыться с головой.
— Хино, — отозвалась она, — не уходи до утра.
Ниес осторожно прикрыл дверь и забрался на подоконник у изголовья кровати.
— Хорошо, я останусь.
До рассвета он смотрел в окно. Наблюдал за черными облаками на темно-синем небе, усыпанном звездами. Никто не выходил больше по ночам, на улицах становилось опасно. Никогда не знаешь, на кого можно наткнуться, проходя мимо очередного темного угла. В комнате царила полнейшая тишина. Только изредка кое-где поскрипывали половицы, да копошились грызуны. Были это призраки старого города, или трухлявые рассохшиеся доски – не имело значения. Никто в доме семьи Калеви не сомкнул глаз той ночью.
Стоило новости о смерти Новы покинуть стены их дома, как нагрянули солдаты и сожгли все до та. Подобные меры стали обыденностью для ниесов несколько сотен циклов назад, но всякий раз этот своеобразный ритуал снова и снова свидетельствовал о вымирании целого народа и о бесконечной скорби, наполнившей Магмул с появлением на Даггаре тирумианцев.
V
Сегодня был восемнадцатый день рождения Хино, но он не вспомнил об этом. Дождь застал их с Киманом по дороге домой среди леса. Охотники были для общины и кормильцами, и разведчиками, и солдатами, если придется. В этот раз ниесы обошли все ловушки, собрали дичь в сумки из парусины, и, вполне довольные уловом, возвращались к стене. В миг, когда Далл накрыло пеленой туч, среди хвойных деревьев резко потемнело. Люминисцентные растения меркли за завесой дождя, и практически не освещали тропы. Хино то и дело спотыкался о камни, не видимые под потоками воды, такими стремительными, что они не успевали впитываться в опавшую хвою и уходить в землю. И без того тяжелая ноша теперь впивалась в ладони, норовя вот-вот выскользнуть. Друзьям приходилось то и дело поправлять их на плечах.
— Тебе что-нибудь говорили о посвящении? — начал внезапно Ким, отплевываясь от холодных капель.
— Нет, — нехотя ответил Хино. Он предпочитал молча идти вперед, крепко сжав губы.
— Странно... Все эдинги проходили через него.
— Что за посвящение?
— Для каждого оно своё. Это что-то вроде доказательства, что ты достоин стать одним из нас.
— Но я не один из вас. Мы покинем общину, как только окончится Зачистка.
— Слушай, не хочешь чуть развеяться? Ты уже несколько недель не вылазишь из леса.
Порывистый ветер заставлял Хино то и дело кутаться в плащ, в то время как Киман продолжал болтать. Буря, казалось, совсем его не беспокоила.
— Нет, Ким. Не в этот раз.
— Бро-ось, Хино! — не унимался Ким. Стоило им пересечь ворота Общины, как он резко потянул друга к местной забегаловке, — Когда еще мы с тобой сможем выпить вместе?
Трактир «Кратер» возвышалась на холме практически у самого подножия Даллийского вулкана. Внутри было душно, шумно и сыро. Пахло тухлыми овощами, плесенью и алкоголем. Никогда раньше Хино не пробовал спиртное, и был очень удивлен, что Киман, моложе его на год, весьма сведущ в подобных делах. Они ввалились в помещение, словно две мокрые мыши, уставшие и голодные. Под удивленные взгляды здешних пьянчуг и просто отдыхающих от дневной суеты ремесленников, Киман протащил друга в за столик почти у самой витрины, если можно так назвать грубо сколоченные из бревен полки. Причем их даже никто не соизволил очистить от коры, а бутылки больше походили на кривые зубы, пожелтевшие и едва ли прозрачные.
— Я хочу домой, пожалуйста, Ким!
— Две кружки браги этому столику! — провозгласил он и похлопал Хино по плечу, — все будет хорошо. Усталость постепенно уйдет, ты просто еще не привык к местному воздуху.
— А что с ним не так?
— Из жерла вулкана порой валит дым. Говорят, он вреден. Не просто так Ровер дал нам эти капли. Не забывай о них.
С этими словами ниес закапал в ноздри пару капель едкой прозрачной жидкости, слегка сморщился, после чего снова засиял дружелюбной улыбкой.