С этими словами ниес грубо схватил хрупкое плечо и рывком поднял с пола фигуру в мантии.
— Не молчи! Мне нужно предсказание!
Перед босыми серыми ступнями мелькнула прозрачная слеза и тут же разбилась о каменный пол. Уловив этот едва различимый звук, Ровер в нетерпении сорвал капюшон с головы своего безмолвного собеседника, и тут же в ужасе отпрянул.
— О творцы, — затаив дыхание выдавил он из себя, всматриваясь в изуродованное до неузнаваемости женское лицо.
Некогда изящные тонкие губы девушки сейчас были плотно сомкнуты и прошиты черной нитью, как и веки. Крови уже не было, но неаккуратные швы воспалились, от чего лицо казалось жуткой маской.
— Кто сделал это? — спросил ниес, заправляя за ухо девушки прядь черных волнистых волос, и принялся рыться в ветхих деревянных ящиках со скромными пожитками обитательницы жилища. В одном из низ оказалось пыльное маленькое зеркальце. Недолго думая Ровер разбил его и, подобрав с пола самый крупный осколок, приблизился к лицу девушки. Она хотела было отвернуться, но ниес схватил ее за волосы и, пробормотав что-то себе под нос, принялся разрезать нити, скрепляющие губы послушницы. Девушка все также не издала ни звука, лишь слезы сочились из под сшитых век рваными потоками по щекам.
Окончив жуткую процедуру, Ровер снова обратился к ней, он всеми силами сдерживал подступающее к горлу негодование.
— Леан, кто это сделал? — повторил он тихим холодным голосом.
Безмолвие начинало злить его. Первое время, которое она провела в Общине, Ровер часто приходил, чтобы получить предсказания. Он давно стремился к власти, хотел в будущем сменить уже старого и немощного Верховного, который с каждым годом все больше и больше расставался с рассудком. Ниес надеялся, что в благодарность за спасение из деревни Квинделл, на которую охотники Общины совершали набег за набегом, девушка поможет ему добиться желаемого своим чудесным даром.
В соседней же деревушке, откуда в свое время Ровер привел Леан, ее считали особенной, чуть ли не святой. Кто-то из старейшин полагал, что Древние боги послали им девушку как вестницу гибели всего живого, но за свой добрый нрав она снискала любовь всех, кто ее окружал. А началось все около двенадцати циклов назад, когда еще маленькая Леан, будучи в лихорадочном состоянии после какой-то очередной детской болезни, сделала свое первое предсказание. Она увидела плодородные земли, покрытые зрелыми травами и колосьями. Видение было настолько яркое, что девочка тут же поспешила озвучить его родителям. Год действительно оказался на удивление урожайным, и к Леан начали прислушиваться, а позднее и считать посланницей богов. Темных или светлых – не имело значения, но чаще всего ее видения сбывались, и это помогало жителям Квинделла. Особенно в дни, когда охотники из лесной Общины врывались в их дома, забирали все, что попадалось под руки, похищали детей. Леан удавалось почувствовать угрозу заранее, что давало деревне некоторую фору, но получалось вызвать видения далеко не всегда. Сама же девушка объясняла свою способность особой связью с сердцем мира, но что это значило никто не знал. Родным она говорила, что иногда просто приходят картинки, но как их понять решать должны только те, к кому они относятся. Поэтому она никогда не интерпретировала свои видения, лишь озвучивала их на деревенских собраниях.
Нередко в окрайнах Даллийского леса вспыхивали восстания против Общины и Верховного в частности. В столь смутное время каждый набег для близлежащих деревень становился тяжелым ударом, надолго откидывающим вымирающее население на несколько лет назад. Очередной подобный бунт закончился трагедией, и в этот раз эпицентром событий стал Квинделл. Дикие, словно звери, охотники в порыве ярости и бешеного азарта сожгли деревню до тла, стоило им встретить отпор со стороны ее жителей. Они оставили после себя гору убитых ниесов, угли и пепел, снежными хлопьями круживший над Даллийским лесом еще несколько недель после случившегося. Когда последний лязг оружия утих, оказалось, что охотниики из Общины собрали несколько детей, ниесов четырех – шести циклов от роду и передали их небольшому отряду тирумианцев и тентеков в военной форме. Дальнейшая судьба их не представляла интереса ни для кого их них, кроме одних лишь Веховного и Ровера, посвященного если не во все, то во многое.
Ровер знал о Леан задолго да трагедии, слухи о необычной девушке ползли по всей округе, и он был первым, кто побежал на пепелище и попытался найти там выживших. Леан была без сознания, под обугленными обломками дома нашел он ее, едва живую. Доставив девушку в Общину, Ровер позаботился о том, чтобы она оставалась при храме, и предупредил, чтобы Леан никому не называла своего имени и ничего не говорила о себе. Конечно, запугивая ее, он блефовал, но хитростью ему удалось скрывать ее в этих стенах пару последних циклов, используя как собственную игрушку. Поначалу ниес надеялся найти в ней союзника, но как она могла поверить изгою? Одному из тех, кто безжалостно уничтожил все что у нее было.