Так, Леан стала для Ровера поначалу предметом воздыхания. Он то и дело навещал ее, при возможности дарил цветы и украшения, снятые с тел умерших или украденные. В отличие от Хино и Кимана, он не мог похвастаться творческими способностями или прикладными умениями. Не знал он и древнего языка, что тщательно скрывал, не особенно давались ему научные знания, которые он мог бы унаследовать от своих родителей задолго до того, как осиротел и попал в Общину. Нечем было ему впечатлить Леан, и доверие он вызывал едва ли. Потому очень скоро ниес понял, что получить желаемое сможет только силой. Что незамедлительно и сделал, посадил Леан под замок. По нескольку раз в неделю приносил он девушке запасы еды и требовал предсказаний. Он хотел знать все: как сложится его судьба, когда умрет надоевший всем Верховный старейшина, что продлевает ему жизнь, и как ему вести свои дела, чтобы наконец добиться уважения среди обитателей общины. Девушка молчала, не произнесла ни слова с момента их встречи, и не смотря на всю предосторожность Ровера, Старейшина узнал о ней.
Все началось со слухов о призраке, но со временем Ровер сам сдал себя криками на несчастную Леан, когда он в очередной раз пытался добиться хотя бы одного слова, и Верховный сам нанес визит девушке. Ему она тоже не ответила ни на один вопрос, истинная гордость, впитавшаяся в саму ее суть с кровью матери и отца, с пролитой кровью жителей Квинделла, не позволила ей вступить в диалог с изгоями. То, что случилось далее стало предупреждением для Ровера и пыткой для Леан. Ее губы и веки были зашиты самым грубым образом, после чего девушку вернули в ее комнатушку под горой. В голове Леан застыл один единственный вопрос: «За что?». Она была так напугана, что даже не попыталась бежать, когда можно было, когда никто не знал о ее нахождении здесь. Со временем в ее груди не осталось ничего, кроме ненависти к Роверу, запершего девушку в затхлой, сырой комнате послушницы, в то время как она сама привыкла к вольному горному ветру, запаху листвы и свежескошенной травы. В этот раз Леан ждала Ровера с готовностью. Именно сегодня она надеялась бежать и дать ему наконец отпор. Именно сегодня ее душа сделала выбор.
— Ты ответишь на вопрос? Я хочу помочь, — Ровер попытался изобразить искренность, но получил лишь горсть пыли в глаза. Он не успел окончить фразу, Леан вырвала руку из его ладони и в следующую секунду, стоило ему протереть глаза, вместе с пылью Роверу в лицо полетели осколки разбитого зеркала. Выручив несколько мгновений, Леан бросилась бежать. Она не знала куда, не уверена была в том, какое сейчас время суток, но понимала, что если не сейчас, то никогда.
Ровер двинулся следом. Глаза жгло словно огнем, осколки стекла вгрызлись в веки и роговицу словно кошачьи когти. Шатаясь, ниес снова вышел в общую залу. Сквозь пелену он увидел впереди мелькнувший силуэт девушки, скрывшийся в дверном проеме. Про себя ниес усмехнулся: «Она ведь не знает, куда бежать», и быстрым шагом направился к выходу под ошарашенные взгляды послушников.
Босые ноги Леан ступали по снегу словно по раскаленным углям. Сначала боль была острой, практически невыносимой, но потом затихла. Ноги девушки посинели, и она с трудом чувствовала землю под ногами. Зажмурившись брела она в метель, отчаянно кутаясь в мантию, в надежде встретить хоть кого-то, кого можно попросить о помощи.
III
Хино едва различал происходящее впереди сквозь клубы снега, гонимые ветром. Под тулупом у его груди копошился Ичи в попытках укутаться в свои же крылья. На секунду ниес даже подумал, что если метель не уляжется, то он не сможет отыскать дорогу домой, но потом решил, что раз бессонница его не покинет ближайшее время, то он во что бы то ни стало использует это и попытается раздобыть ответы. Ну или по крайне мере узнает побольше о месте, в котором они с сестрой застряли. Ровер крайне нехотя отвечал на вопросы, а Ким знал не так уж и много. Да и в целом ему мало нужно было для счастья. В этом Хино завидовал другу, ведь в отличие от него самого, Киман - весельчак и балагур, которого в целом не особенно заботит завтрашний день. Хино же вынужден думать о сестре, отце и решать всевозможные бытовые задачи, от которых и у взрослых семейных ниесов бывает голова идет кругом. «По крайней мере, я готов ко всему», – подбодрил он сам себя и направился в сторону Даллийского вулкана. С первых дней Хино решил при возможности изучить пещеры, если удастся попасть внутрь.