Она очнулась только когда почувствовала обволакивающую теплоту, и бархатная тьма заслонила свет. Оказывается, всё это время Азариас продолжал держать девушку за руку. Его нежно-шелковистые крылья из мягких чёрных пёрышек обнимали её тело, отгораживая от смертельно опасного влияния льющийся в ночи музыки.
— Это магия… — она всё ещё была напугана колдовскими чарами бестелесных духов, вцепилась в мужчину, ища защиты, и он тут же прижал её к груди. — Она только на меня действует?
— На меня тоже. Но я сильнее и опытнее. Поэтому мне гораздо проще бороться с направленным воздействием на сознание, подавляющим волю. А вот у тебя шансов не было. Ни единого.
— Я понимаю. Я слишком обычная… слишком посредственная для этого необычного мира. И совершенно бесполезная…
— Иногда меня мучают те же мысли. Что однажды я совершу какую-то непоправимую ошибку, сделаю что-то ни так, а расплачиваться придётся Шами… Слишком многое зависит от правильности принятых мною решений. Мне нельзя ошибаться даже в мелочах. Иначе конец.
Слова прозвучали глухо и отрешённо. Но Лина всё равно почувствовала его боль.
— Ты слишком строг и безжалостен к самому себе. Все родители несут на плечах тяжкий груз ответственности.
Демон сложил крылья за спиной, и Лина снова могла видеть его лицо. Кажется, они переместились дальше в лес, а девушка даже не заметила, как это произошло. Но ни завораживающие звуки, ни таинственные тени больше не отвлекали на себя внимание.
— Ты восхищаешься мной? — глаза у инкуба чуть прищурились, насмешливо улыбаясь, а в глубине затаились хищные искры, — Ты скучала по мне, Лина? Ждала меня?
Она вздохнула судорожно. Смутилась. Посмотрела на него растерянными круглыми глазами, в которых отражались звёзды.
Последующий поцелуй наполнил её рот ни с чем несравнимым вкусом. Язык скользнул по губам мягче медовой патоки и погрузился внутрь. И Лина позабыла обо всём. Она таяла в сладкой истоме, уносимая тёплыми волнами наслаждений. Мучительный обжигающий жар желания разливался по телу. Инкуб был с ней очень нежным. Душа замирала. Кожа плавилась сладчайшею пыткой под его прикосновениями.
Никаким стихийным духам не сравниться в силе зова с демоном-соблазнителем. Неистовое вожделения, порождало порочную непреодолимую жажду, сексуальную энергию, что питает инкубов. Сейчас он дарил удовольствие и забирал её душу, её жизнь.
Здесь на Агуннаре он был свободен. Подпитка через сны безусловно так же истощала, зато не убивала людей. Просто он не хотел и не видел каких-то особых причин отказывать себе в многолетних привычках некоторых физических удовольствий. Как демон и говорил, у Лины не было ни единого шанса…
Она проснулась утром в своей постели, чувствуя себя разбитой и уставшей, но всё равно безумно счастливой.
На кухне Шами дожёвывал бутерброд. Когда появилась Лина, он внимательно прищурился, оценивающе, как рентгеном сканируя её цепким взглядом. И вдруг, будто испытав странную неловкость, закусил губу и отвёл глаза в сторону. Само собой, Лина тоже немедленно смутилась. Обрывки нелепых мыслей заметались в голове со скоростью света. Неужели догадался про них с Азариасом?.. Маленький ведь ещё, так что вроде недолжен… Наверное…
— Доброе утро, приятель! Ты один? — спросила самым беспечным тоном, на который была способна.
— Папа только что ушёл. Сказал, что ненадолго, — мальчик казался расстроенным, хмурился. — Зря ты так рано встала, выглядишь утомлённой, — он снова поднял на неё свои золотистые глаза.
— Ничего подобного, — с жаром запротестовала Лина, замахав на него руками, — Не выдумывай. Поделишься со мной завтраком? А потом можно пойти погулять?
— Да, правда! На природе тебе обязательно станет лучше. Давай ешь. Здесь на пятерых хватит, — Шами вроде успокоился и даже хитро заулыбался. — Пойдём гулять на Белую гору? Ты вчера обещала.
Лина закатила глаза и поспешила присоединиться к мальчику за столом.
Солнце уже вовсю припекало, когда они, весело болтая, шагали секретными тропинками, без проблем минуя опасные топкие участки. Над ухом звенели комары, одинаково раздражающие в любом из существующих миров. В кронах деревьев вспархивали стайками и пересвистывались друг с другом какие-то птицы.
Пересекая брусничную трясину, Лина почувствовала, как загорелась кровь от нахлынувших воспоминаний о ночных ласках, умелых и щедрых. Как будто вновь на мгновение испытала движения влажного языка по шее. Ей вдруг стало нестерпимо жарко. Глубоко втянув в себя воздух, она постаралась отбросить прочь неуместные мысли.