— Обязательно сделаю это, когда разрешиться ситуация с Адой и та неприятная история с вранолаками, — негромко произнесла Даша. — Я очень скучаю по Мартину.
Кристоф придвинулся поближе.
— Мы могли бы отправиться туда вместе в любой день, в любой момент. Помнишь, я предлагал тебе остаться со мной? Ты ушла, потому что беспокоилась о близких. Сейчас с ними всё хорошо, больше нет непреодолимых причин оставаться вдали друг от друга, и я снова предлагаю тебе последовать за мной в мой мир, который точно так же является твоим.
То, что инкуб вольготно развалился на газоне, вовсе не мешало ему оставаться элегантным и изящным. Соблазнительная внешность и музыкальный чувственный голос действовали на девушку, как и прежде, дурманя, наполняя тело желанием. В какой-то момент Даша поймала себя на том, что уже с трудом понимает, о чём он говорит. Реальную картину мира внезапно сменила сцена — плод собственных безудержных фантазий, где они занимаются любовью, и он так же проникновенно шепчет в чувствительное эльфийское ушко, что-то нежное, волнующее. Она проглотила сухой комок в горле и моргнула, решительно прогоняя наваждение.
Как Даша ни старалась, но ей было ещё очень далеко до старших бессмертных, способных практически в любых ситуациях демонстрировать непоколебимое спокойствие. Сердце ёкнуло, щёки порозовели, дыхание участилось. Она любовалась им, не в силах отвести взгляд от гладкой кожи, мерцающей в гаснущем вечернем свете, от гипнотических глаз инкуба цвета расплавленного серебра. Серебро-то её и отрезвило.
— Разве мы не договорились, что ты не станешь снова пытаться управлять мной? — не вполне доверяя собственному телу, она отодвинулась от него подальше, так на всякий случай. — Я закончила магическую академию и многому научилась — твои уловки больше на меня не действуют.
Кристоф отбросил волосы назад и ветерок тут же пробежался по ним, взметнув белоснежной волной и вновь рассыпав по плечам. Воздух взорвался его чистым довольным смехом, который почему-то вызвал у Даши неприятное чувство досады. Она насупилась, исподлобья наблюдая за развеселившимся инкубом. А он, прекратив наконец смеяться, пробормотал:
— Вероятно, ты пропустила лекции, на которых вам объясняли, как блокировать эмоциональные связи. Слишком уж ясно я вижу внутри себя отражение всех твоих чувств — это и есть эмпатия в чистом виде.
Даша вспыхнула до самых кончиков ушей и немедленно принялась выставлять щиты.
— Ты должен был хотя бы предупредить меня, а не насмехаться.
— Прости. Скажи, как я могу загладить свою вину?
Он улыбнулся так несвойственно для себя, слишком уж невинно и кротко, а по телу у девушки снова забегали мурашки, коллективно собираясь внизу живота.
— Я не понимаю. Почему это происходит? — как назло, со щитами у неё совсем плохо получалось.
— Не понимаешь? Я думал, что ты должна была быстрее меня догадаться… Собственное подсознание регулярно тянуло тебя ко мне, прозрачно намекая на образовавшуюся глубокую духовную связь, но ты не слушала, считая меня погибшим. Всё то же самое происходило со мной. Я инкуб — нам не доступны эльфийские силы, а умирающий Касторадо лишил нас передвижений по другим мирам даже во время сна, и, тем не менее, ты ко мне приходила. Мы оба уговаривали себя не доверять бессознательным инстинктивным ощущениям, не подкреплённым объективными доказательствами. Ты ведь прекрасно знаешь, что такое обряд соединения? Мы совершили его в тот день, когда я испытывал всевозможные способы сохранить твою жизнь. Тогда я сам по большому счёту не понимал, что именно произошло. Выяснил это буквально на днях, основательно покопавшись в главной столичной библиотеке. И это всё объясняет. Так зачем же ты продолжаешь сопротивляться силе, что невидимым космическим магнитом притягивает нас друг к другу?
— Это ничего не объясняет, — хрипло прошептала Даша, с ужасом глядя Кристофу в глаза. — Обряд соединения — это зло! Искусственное воздействие на разум и психику, подчиняющее волю, вынуждающее существ делать нехарактерные для них вещи. Посмотри, что обряд сотворил с Адой и Эриком!
— При чём здесь твои друзья? Ты по-прежнему отказываешься слушать собственный внутренний голос, зачем-то концентрируя внимание на чужих неудачных примерах, безосновательно проецируя их на себя. Никогда так не делай.
Инкуб поджал губы, явно обиженный и, кажется, уже сожалел, что рассказал о своём открытии.