В доме, как и снаружи, чистота и порядок. Стандарт в мебели, имеются ковры на полу, картины на стенах, чайный сервиз из настоящего фарфора и старинные напольные часы из темного дерева. Они мерно покачивали маховиком, механически отсчитывая минуты. С кухни шел аромат готовящегося мяса, наверняка хозяйка хочет порадовать домашних.
Откуда-то сверху, с мансарды, широкой и оборудованной, послышался дикий визг, крик, звуки ударов. Визг и крики стояли еще минут десять. Затем все стихло. По полу послышались шаги, которые приблизились к деревянной лестнице. Она ничем не была застелена, темнела лакированной поверхностью, не скрипела.
Босые ноги ступили на первую ступеньку, послышался напев мелодии, словно убаюкивают малыша в колыбельной. Рука, измазанная в крови, легла на перила. Старческая рука, женская, с ранее красивым, но сейчас обломанным маникюром, легко заскользила по поверхности перил, поддерживая тело при спуске.
Если посмотреть на лестницу прямо, то по ней спускается респектабельная пожилая женщина. У нее аккуратно острижены седые волосы, темная блузка и светлые бриджи, на шее золотая цепочка, в ушах маленькие серьги-колечки. Лицо достаточно приятно чертами, теплый цвет карих глаз. Если не замечать особых деталей, то это милая пожилая женщина; а между тем детали устрашают. Руки, по локоть, в крови. Свежей, даже капающей на пол с пальцев. Брызги расписались веером и на ее блузке, но не заметны из-за темного цвета; а также на бриджах – видны до последней капельки. Стопы, оставляя кровавые следы, словно обуты в красные ботинки.
Еще большей жути нагоняет ее лицо. Неестественно растянуты губы в страшной, фактически безумной, улыбке. Глаза стеклянные, словно не живые. И эта ее напеваемая мелодия, вкупе с деталями, вгоняет нормального человека в состояние ступора, а затем заставляет шевелиться волосы на затылке. Бабуля, Божий-одуванчик, окровавленная, с безумными глазами и распевающая колыбельную – кого ты грохнула старуха?!
Но, в доме кроме нее нет больше никого. Что сейчас находится на мансарде, или кто там сейчас истекает кровью – так никто и не узнает. Дом стоит обособлено, старушка живет одна, дети и внуки далеко, а в гости она сама ходит...
***
Ли Теп Ха вошел внутрь своего кабинета. Сегодня был какой-то суматошный день. Вернее, он начался еще вчера и так и не заканчивается.
- Шеф, у нас очередное. – Заглянув в кабинет шерифа, его помощник Эдди Симс, качнул головой, приветствуя.
- Что там такое? – спросил шериф, грузно опустившись на стул.
Нет, он не был толстым, просто со вчерашнего вечера на ногах, даже завтрак был скомкан. Уже обед.
- Бил Эбот. Бытовое. Наверное.
- Наверное? – шериф удивленно приподнял брови.
- Да там, походу, сбрендил он. – Помощник почесал затылок.
- Так что сделал-то?
- Забил жену. Сам оставался рядом, обедал.
- Из-за чего?
- Сказал, что руки она не вымыла. Вот он и учил, манерам.
- Манерам? Не гигиене? – Бедный шериф, со вчерашнего вечера и по сей час, побывал в двадцати трех домах. Везде бытовые ссоры, крики, поехавшие или как с цепи сорвавшиеся примерные граждане их городка.
- Он не в себе. – Помощник сглотнул. – Все ведь знают, какой у них крепкий был брак. Жена аккуратная, опрятная, а он мог позволить себе небольшую небрежность. Но шеф, он точно поехал крышей – сидит как аристократ, чопорный, зализанные волосы. Он так никогда не выглядел. И взгляд. От него в дрожь бросает.
- Знаешь, Эдди, - шериф потер усталые глаза, - за сегодня я таких взглядов навидался, что мистер Эбот уже не впечатляет. Двадцать три вызова, все глазастые, все безмятежно улыбаются и никакого проблеска ума. Эпидемия на психов?
- Шериф, - в комнату влетела молодая секретарь, шмыгнула носом с чуть покрасневшим кончиком, быстро протараторила о столкновении на перекрестке нескольких гражданских машин и одной полицейской. Двое водителей атаковали сотрудников полиции; те просят помощи, потому как люди просто озверели.
Ли подскочил, как ужаленный. Раздавая на ходу распоряжения, собирал народ. Безумие катилось волной по городским улицам. Не просто в домах преступления совершались какие-то особо тяжелые, но и на улице.
Шериф выскочил на парковку, прыгнул в машину, слушая далекие завывания сирен. В их городе, не таком и мелком, сотрудников хватало. Вот только сейчас какой-то аврал. И не праздники, когда много народа употребляют алкоголь, и не забастовки там всякие, когда народ бушует; нет, был обычный погожий день, пели птички, светило солнышко, на небе ни облачка.