***
Энджи вернулась после школы домой. Новости о том, что Клавдий пропал, вернее сбежал, стали неожиданными. Их всех, кто с ним был в близких отношениях, как друзья, опросили полицейские. Конечно же никто и ничего не знал. Полиция ушла ни с чем.
Поднявшись по лестнице к себе, переоделась и уселась в свое любимое кресло царицы. Вообще ее личная комната была шикарной. Это и новая стереосистема, и крутой компьютер, стильная мебель для всех нужд молодой девушки. Также имелась личная ванная с туалетом. Раздельные.
Светлые тона, много воздуха, большие окна и тяжелые портьеры с легким тюлем – идеальные покои королевы. Выудив из кармана своих шорт телефон, окунулась в соцсети. Часа полтора она занималась исключительно этим: просмотры, лайки, комментарии, споры и насмехательства над недотепами. Когда это дело надоело, она решительно встала и тут же замерла.
Перед ней стояла тень. Не стелилась по полу, как если бы было располагайся источник света за спиной, а именно стояла. Как человек. Энджи замерла, рассматривая визитера во все глаза. Визитер же рос в размерах, чернел все больше, а затем у него появились красные глаза и распахнулась пасть с белоснежными зубами. Энджи завизжала, что есть мочи, не жалея своих голосовых связок.
***
Эль сидела перед зеркалом и поправляла свою идеальную прическу. Локон к локону. Любуясь своей красивой мордашкой, совершенно не замечала того, что из-под ее кровати в сторону стула, на котором сидит, медленно и уверенно ползет плюшевый мишка. Мишка, светло-коричневый, с симпатичной мордашкой, синим бантом и глазками пуговками, являлся мечтой любой девочки. Если смотреть на него просто, как на игрушку, то место ему точно в центре кровати на подушках. Ну милый он, мягкий, приятного цвета и с широким темно-синим бантом. Но вот если посмотреть на то, что неживая игрушка ползет(!) к своей хозяйке, то поневоле задашься вопросом: «У меня все с головой в порядке?»
Каждый современный тинейджер, ну или большая часть, любит смотреть всякие страшилки. Вот заводит детвору щекотание нервов, чтобы повизжать, а потом громко рассмеяться в компании таких же любителей ужастиков. И, если бы это было кино, то зрители сейчас затаили бы дыхание, гадая: медвежонок сожрет ее или чем-нибудь заразит? Это как демоническая игрушка, или оно на радиоуправлении, и вот так кто-то пошутить вздумал? Самая соль в том, что девушка сидит, занимается своими делами, нарциссизмом страдает, а к ней ползет неутомимый плюшевый «миха» и что будет в итоге? Что же будет-то?!
Эль мурлыкала песенку, какой-то известной попсовой группы, безмятежно причесывала локоны волос. Она очень гордилась своими волосами. У нее они гораздо лучше, чем у королевы. Ну и глаза ярче. Без всяких там линз. Да и лучше она, красивее! И куда идиоты смотрят? Чем Энджи Мур лучше?
Эль покачала головой, положила расческу на столик. Улыбнувшись самой себе, встала. Мишка за ее спиной замер. Словно затаился перед прыжком. Если бы этой сцене было суждено находиться в кинотеатре, зритель бы затаил дыхание. Он смотрел бы во все глаза на то, как девушка поворачивается, обнаруживает игрушку, возможно проходит мимо и…
Наверное, данный плюшевый мишка был подарком бывшего парня. Наверное, по этой причине, Эль со всей злости, на какую была способна, во всю силу припечатала голую ногу к плюшевому Мишгану.
- Уа-а-а!!! – Эль взвыла, рухнув на пол, схватив ногу обеими руками.
Катаясь по полу, издавала звуки человека, который лишился ноги. Оно почти так и было. На звук криков прибежала мать, за ней след в след отец. Они засуетились вокруг воющей дочери. Отец осмотрел ногу, округляя глаза. Все пальцы были не просто переломаны, а вывернуты так, словно их сложили, прижимая к внешней стороне стопы. При этом повреждения на коже не имеется, а ощущение такое, что ей суставы развернуло и сложило кости.
Эль выла от боли, нога опухала на глазах. Мать держала дочь и пыталась успокоить. Заглянувший в комнату сестры младший брат, шмыгнул вызывать скорую. Злосчастный медведь, как лежал, глядя на фигуру хозяйки, так и лежит. Вот только зрители сего действа могли бы увидеть, что мордаха мишки исказилась в жутком оскале улыбки. Увы, зрителей не было, вся сцена крутилась вокруг главной героини, которая рыдала, подвывала и тряслась от боли. А так бы от ужаса затряслись и родители. Но, так как никто никуда не смотрел, кроме как на пострадавшую, тайна выражения морды осталась тайной.