Она дышала все чаще, вздрагивала, металась головой по подушке. Вскоре вспотела настолько, что пот стекал не только со лба и висков, но и по всему телу. За эту странную ночь девушка похудела килограмма на три!
Ей снилось что-то мутное, странное, страшное и неотвратимое. Оно нагоняло ее, хватало, сдавливало голову и чертило когтями по телу линии. Те горели огнем, заставляли кричать во сне, а наяву только постанывать.
Что творилось с девушкой, ее родня знать не знала. Они все мирно спали, видя свои сны. А на утро, когда Элис встала как разбитое корыто, практически ничего не напоминало о ночном странном действии. Да и она сама, пока добралась до ванной, умылась и сходила в туалет, деактивировала следы.
При взгляде в зеркало, Элис видела только себя, слегка не выспавшуюся, но и только. Ничего странного на ее теле не было, даже мешков под глазами.
***
Тени ласково огладили руки одного из примечательных парней. Он, как и все ее жертвы в эту ночь, сладко спал. Руки покрыла вязь символов, которые читались исключительно как защитные, усиляющие и скоростные. Если бы парень узнал то, что тень передала ему, что она открыла, то прыгал бы от радости: года тренировок окупились. Вязь символов поползла по рукам, на ключицы, затем грудь, спину и ноги, защищая живот и голову. Вскоре все тело пестрело символами, которые переливались радужным мягким светом – как символ дара, а не насильственного раскрытия скрытого потенциала.
Ян Бродко проснулся рано утром не таким, какой он был до этой ночи, но пока ничего о своих способностях не знает.
***
Город медленно и верно скатывался в пучину неизвестного хаоса. Жители, практически треть от всего населения, страдала от психологического расстройства. Те, кто был сильнее морально, держались на воле, одергивая себя. Все, кто был слабее, срывался или держался за счет приема успокоительных препаратов. Во всей этой кутерьме, которая грозила взорваться катаклизмом для одного городка, стояла работа выбивающихся из сил полицейских. А ведь и среди них были те, кто держался за счет успокоительного, или срывался.
Бенедикт Симпсон, один из полицейских, вызванный на помощь в продуктовом магазине, вдруг достал пистолет и открыл огонь на поражение. При этом те, из-за кого его и вызвали, оказались за его спиной и были под его защитой. Они, как и он, дико улыбались, скалили зубы и подергивали руками, головой. В какой-то момент начали бить продуктовые лавки, потому что что-то им не понравилось в этих пестрых баночках и бутылочках.
Бенедикт нашел кухонный отдел, взял нож и пошел по рядам, в поисках прячущихся и боявшихся его жертв; пистолет на тот момент уже выплюнул все свои пули, став бесполезным куском железа. Спустя несколько минут, после того, как один из безумцев встал у входа, внутри магазина никого в живых из граждан, не слетевших с катушек, не осталось. Кроме одного. Это был Клавдий Нунгойс. Его младшая сестра прыгала вокруг как заведенная, хихикала и швыряла банки во все стороны. Он стоял ни жив, ни мертв, в кругу свихнувшихся, но они его не трогали. Они чувствовали в нем своего.
Клавдий, который вернулся домой спустя некоторое время после исчезновения, выпивший почти весь блистер успокоительного, сейчас, временами, сам оскаливался. Но это было временно и недолго. Вот только он прекрасно понимал, что теряет себя. И видел то, что случилось с его семьей – отца убили, а мать умерла от разряда тока. Сестра вообще, как бешенная, мелка и верткая сучка, которая на его глазах кидалась на подростков. Он утащил ее в магазин, а тут началось такое, что описаться от страха не зазорно.
Да и коп этот, с жуткой улыбкой разделывал очередную жертву кухонным ножом. До сих пор в ушах стоят предсмертные хрипы, крики, бульканье, хруст… Это было ужасно, и в тот же момент какая-то часть его нутра вопила от наслаждения. Она жаждала вырваться на свободу, жаждала стать вольной и самодостаточной, больше не быть опутанной сетями общественных сдерживающих факторов. И Клавдий, к своему стыду и страху, ждал, когда это случится…
***
Этот дом, который прозван логовом привидений, и недалеки были люди от реальности, именно в эту ночь стал рассадником необъяснимого. В течение практически всего темного и предрассветного времени суток, периодически, на территории его заднего двора, да и у парадного входа, под землю проваливались люди с дикими улыбками. Если бы этот момент наблюдал сторонний наблюдатель, то посчитал бы именно дом, с его-то репутацией, виновником столь странного поведения людей. Они шли, как завороженные, хватая руками все, что попадается.