На стол упала свернутая бумажка в виде самолетика. Это прервало размышления Мелек. Скосив глаза вбок, увидела знак, куда посмотреть и увидеть адресата послания. Это был Клавдий Нунгойс. Откуда такое странное сочетание имени, Мелек не запомнила, но на лицо парниша ничего так. Он сейчас мило улыбнулся, после чего голову отвернул, словно читает то, что задал учитель.
Развернув бумажку, она прочитала простые строчки, приглашающие ее прогуляться после школы. Мысленно хмыкнув, Мелек нарисовала грустный смайлик и подписала: «Не могу, предки озверели – домашний арест». Свернув бумажку, передала ее через сидевшую свитскую Энджи, некую Габриэль. Она, в противовес пиле, которая с наслаждением произносит полное имя и с ударением на первую согласную, всех одергивает и требует называть ее исключительно Эль. Ну, свита Энджи так и делает, а с остальными собачится. В общем, эта Гарбриэль-Эль передала записку Клавдию. Тот прочитал, закусил губу.
Ответ себя не заставил ждать, тоже с грустным смайликом. Мелек, наверное, уже переросла эти детские записульки, немного не понимала, чего не подойти на перемене. Или так страшно в глаза отказ получить? Но Клавдий – бренд своего имени, ему страшиться нечего, если правильно выбирать воздыхательницу. Мелек не его полета птичка, так что тут отказ был бы в любом случае.
Прозвенел звонок с урока, учитель отпустил всех. Клавдий не стал развивать тему, тихо проговорил, когда мимо проходил:
- Жаль, в следующий раз мне должно повезти.
Мелек могла только головой кивнуть. Девчонки сразу налетели стайкой с расспросами, затем заохали, после чего хихикая выпорхнули из кабинета. Смену предметов надлежало производить вместе со сменой географического положения внутри школы, что и делало море, коему имя - школьники.
- Слушай, я, конечно, понимаю, - пилила Элис Ричарда, - но вот так запороть аж два теста и это при том, что я лично тебя готовила! Ты мне всю репутацию испоганишь своими неудами!
Ричард, нахмуренный, даже насупленный, шагал вальяжно-важно, словно у него между ног бутылка двухлитровая с газировкой, которая на поясе висит. Ей-Богу, как медведь вперевалочку идет, хмурится, пугает менее крепких на нервы школьников. Сам князь высокий, почти как Ян, даром что в спорт не подался, плечистый, и нависающий над нудящей кнопкой Элис. Смотрятся шикарно – хулиган и зубрилка.
Перейдя в другой класс, ровным счетом ничего не изменилось – все заняли отведенные им места. Когда уроки закончились, Мелек направилась домой. От школы и до домика, который они здесь снимали, было пять минут на автобусе. Дождавшись его, зашла и уселась на свое любимое место – у входа.
На улице стояла компания короля и королевы, о чем-то веселом щебечущие. Князь со своими вассалами пошел на стоянку, где были их мотоциклы. За Элис, как всегда, приехала ее милая и маленькая мама, с огромными мозгами. Дочь ростом пошла в отца, а вот башковитость у нее от родительницы. Ян, который уже успел переодеться, разогревался на спортивной площадке. Тренер покрикивал на ленивые задницы, подтрунивал над любителями диванной релаксации и обещал согнать с них двадцать семь потов. И только Клавдий Нунгойс проводил взглядом уезжающий автобус.
Когда тот скрылся, парень повернулся к своей компании. Энджи улыбнулась коварно. Ей в ответ растеклись по симпатичным лицам не менее коварные улыбки.
- Завтра все просто упадут! – вынесла вердикт Эль. – Ручаюсь, это будет бомба! – и захлопала накладными ресницами.
- Тай, напомни, когда у нас фотосессия для школьного буклета? – Энджи, чье имя никто не имел право сократить или как-либо перефразировать, стояла рядом с самым классным парнем в школе: умен, красив, богат, стильный, с миллионом подписчиков в инстаграм, а также имеет свою собственную спортивную машину.
- Сегодня. – Тайнес почесал нос, осмотрел компанию. – После этого отец заберет нас на ужин. Ты ведь не забыла об этом, тоже? – глянул на девушку, куколку и сучку, которая дочь выгодного конгрессмена.
- Нет, что ты, про это я не забыла. – Мурлыкнула Энджи.
- То есть, вы с нами не пойдете, так? – Эль вздернула брови.
- Я бы хотела, но Эль, дорогая, - Энджи покачала головой с полным серьезности выражением лица, - пойми, этот ужин устраивают две семьи. Мы не имеем право не появиться. Нас не поймут. Да и потом, все будет до позднего вечера, так что даже улизнуть не получится.