- Хорошо. – Эдже кивнула головой, прошла в свою комнату, переоделась и тихонечко поплакала.
Она три года живет в постоянном страхе, прессинге младшей сестры и не имеет никакого шанса вырваться. Ее не бьют и не унижают, но каждый раз доказывают кто глава, а кто подчиненный. И погулять дают, и о работе заботятся, чтоб были деньги, и машина у них есть… Вот только Эдже предпочла бы находиться от Мелек на другом краю света!
- Еда готова! – послышался крик через дверь.
Эдже спешно вытерла слезы, поднялась с пола, вытерла на лице потекшую тушь специальным средством, после чего нанесла другой слой. Посмотрев на свое лицо, чуть-чуть подрумянила его, вдохнула и выдохнула. Ей везет в том, что, когда плачет, нос краснеет не так сильно, а глаза только после рыданий.
Выйдя из спальни, прошла на кухню. В этом доме нет столовой, так что едят там, где готовят. Мелек, в сравнении с сестрой готовила не в пример лучше. Сказываются года жизни после инцидента. Сегодня была нежная телятина под особым соусом, овощи на гарнир, оладьи и десерт в виде творога со сладкими засахаренными ягодами. Эдже осмотрела стол и закусила губу. Если это не простой суп или запеканка, то Мелек о чем-то очень серьезно думала. Настолько, что ей потребовалось готовить долго, тщательно и основательно. Ну, она догадывается, что именно послужило думам, как толчок. Все же рано утром их навещали полицейские, пришлось разыграть сцену, сделать круглые глаза у шерифа…
- Нам надо уезжать, в ближайшие пару дней. – Во время еды Мелек редко разговаривала, но если говорила, то это было серьезно. И сейчас она лишь подтвердила опасения старшей сестры: ранее данная неделя, которую Мелек выделила, сейчас истекла из-за странностей вокруг этого дома, да и города вообще.
- Почему? – Эдже давно отвыкла спрашивать не ее ли вина их отбытия. Будь оно так, Мелек уже сообщила бы чья дурная голова постаралась.
- Не знаю, здесь что-то происходит. Гораздо крупнее того, что мы видели ночью и утром. Настолько, что лучше быть отсюда как можно дальше, но желательно с нашими документами и твоей зарплатой. – Мелек поставила руки локтями на стол, переплела пальцы и уложила подбородок на них. – Понимаешь, это как снежный ком, что катит с горы. Когда он прибудет в самый низ, то от маленького шарика следа не останется.
- Я не понимаю. – Эдже действительно не понимала.
- В городе какая-то истерия плавает. И она сгущается. – Мелек откинулась на спинку стула, руки положила на стол, ладони прижала к нему. – Пока я ехала домой, по улице видела больше десятка случаев драк, разборок с копами и у всех дебоширов был безумный взгляд и улыбка, от которой бросит в дрожь любого.
- Может какие демонстрации были? – Эдже нахмурилась, хотя прекрасно понимала, что просто цепляется за любую возможность дольше не уезжать.
- Нет. В том-то и дело, что город этот тихий, и был таким ровно полтора с лишним месяца. Но уже как неделю его словно в лихорадке трясет. Пиши заявление на увольнение, ври с три короба, что у нас случилось что-то с бабушкой там или дядюшкой, и мы не вернемся назад. Также позвони в школу и скажи, что мы забираем документы и переводимся в другую школу. Причина та же. Завтра пятница, так что думаю за два дня мы отбудем подальше, а там найдем подходящую школу и тебе работу.
Эдже только головой кивнула. Если до этой ночи Мелек планировала отбыть из этого места, спустя пару месяцев, как приехали, то сейчас решение поменяла – они уезжают в ближайшее время. Хорошо хоть расстаться с Августом, по-человечески, разрешила. А ведь могла и проигнорировать этот момент. Сколько раз такое было?
***
Пятница. Утро.
Ли Теп Ха сплюнул кровь из разбитой губы. В участке, только что, он и еще двое сотрудников, усмиряли взбесившегося патрульного, который привез также особо буйных парней. Усмиряя, не обошлось без крови. Не смертельно, но обидно. Парень-то хороший, исполнительный, а сейчас как раненный зверь лежит на полу и рычит.
- Да что вообще происходит?! – взвизгнула одна из женщин операторов, которые принимали звонки от населения. – Шеф, это что такое делается?
- Если бы я знал. – Ли прикрыл глаза, вытирая губы, разбитые в драке, бумажной салфеткой, которую нашел на столе рядом с собой. Ему досталось в живот и сейчас он сидит на стуле, дух переводит, руку к пострадавшему месту прижимает, тяжко вздыхает.
- Шеф, - влетел Эдди Симс, весь какой-то помятый, побитый и с лихорадочным блеском в глазах, - в госпитале св.Марии натуральная бойня! Еле как удалось локализовать всех… а здесь-то что такое? – он нахмурился, глядя на передвинутую или уроненную на пол мебель, валяющиеся бумаги, потрепанных коллег.