- Хэй, привет. – Улыбнулась мама. – Завтрак еще не готов. Клавдий? – нахмурилась она, когда сын проигнорировал приветствие, сразу же занырнув в холодильник.
Если бы можно было описать словами его состояние, то оно выглядело бы так: «помирающий от голода получил богато накрытый стол». Клавдий не просто что-то там взял и слопал, нет, он хватал и жрал, запихивая в себя обеим руками, давясь, вновь запихивая и даже порыкивая, как зверь, прикрывал глаза от наслаждения. Мать, глядя на такое, хлопала глазами, прижав руку к груди, не зная, как себя с ним вести. Она впервые не могла подобрать слов, чтобы хоть что-то сказать. Ее ребенок был неадекватен, с каждой секундой становясь безумным.
- Клавдий?! – на пороге кухни появился отец.
Он, как и супруга, был в недоумении. Его сын, хорошо воспитанный мальчик, не идеал конечно же, но и не дебошир неблагодарный, сейчас выглядел как бомж в богатом доме. Оба родителя растерялись. Они такого от сына просто не ожидали.
Минуту Клавдий хомячил что-то, затем тыльной стороной руки вытер лицо, облизнул губы. Он был полуголый, облитый всем, что текло и осыпалось, даже кетчуп-майонез-горчица отпечатались на его груди и спальных штанах. А ведь горчицу и майонез он вообще не ест! На дух не переносит! Вздохнув, довольно улыбнулся и захлопнул дверь холодильника так, словно это раздолбанная хонда, у которой постоянно отходит замок на дверце и ее надо хорошенько долбануть. Ощутив, что на него смотрят, повернул голову и скривил губы:
- Ну че ты на меня уставилась? Я жрать хотел, а ты телишься как корова!
Мать округлила глаза, не способная и слова вымолвить. Для нее такое поведение сына было шоком. Отец справился с аналогичными чувствами быстрее.
- Что ты сказал, сопляк? – с угрозой произнес старший мужчина в доме.
- Я хотел жрать! У вас сдохнуть с голоду можно, пока дождешься! – прорычал парень и двинулся на выход.
Отец дорогу заступил и тут же рухнул, как подкошенный на колени. Сразу же после этого завалился на спину. Это сынок врезал сначала в пах ногой, а затем в лицо коленом. Когда враг был повержен, он быстро выскочил с кухни, промчался по дому, оттолкнув младшую сестру так, что та врезалась в стену разбив лоб. Влетев в комнату, захлопнул дверь и подставил стул под ручку. Заходил кругами.
Он успокаивался – таблетки начали действовать. Вот только вспышка агрессии как-то мешала работе таблеток: Клавдий порыкивал, массировал виски и мычал, словно его лишили способности говорить. В комнате, которая не имела своей ванной и туалета, были закрыты все три окна, на щеколду, а также входная дверь. Никто не мог проникнуть внутрь его логова, его островка спасения.
Зашторив все окна, он покружил по комнате, затем замер, и, обхватив себя руками, начал раскачиваться. Он пытался взять себя в руки, но никак не получалось. Страстное желание доделать начатое с младшей сестрой затмевало все остальные крики разума. Ему страсть как хотелось схватить эту маленькую вертлявую сучку и приложить головой о стену, да так, чтобы она заскулила и начала молить о снисхождении. Затем протащить ее по дому, собрать ее башкой каждый выступающий угол и в конце концов добраться до подвала, где у отца много интересных садовых штучек…
За спиной Клавдия, который начал растягивать губы в безумной улыбке, оголяя зубы, росла тень. Не по полу и на стену, как если бы это была игра сильного осветительного прибора, нет, она росла как тело, обособленно от поверхностей. Теневой человек поднимался из структуры ковра пестрой расцветки. Когда фигура была сформирована и в ней угадывался человек с оленьими рогами, открылись рубиново-красные глаза. То место, где был рот, раскрылось и проявились только белоснежные клыки. Ряд клыков.
Тень шагнула вперед, огладила волосы парня, запустила в шевелюру пятерню и повела вниз, по позвоночнику до копчика. Клавдий враз одеревенел. Если ранее чувство рук на теле было навеянным, этаким мифическим, то вот сейчас его действительно физически трогали. Он не мог повернуться, потому как страх парализовал. Его начинало знобить, затем откровенно затрясло, когда на уровне лопаток прижались две пятерни. Они плавно разошлись в стороны, оглаживая оголенную спину, после чего прошли по плечам и заползли на грудь. Клавдий знал, что в комнате он один, но это касание к его телу и иррациональное ощущение нереальности в прикосновении, они заводили остатки разума в тиски животного ужаса.
От страха Клавдий забыл, как дышать. Он видел черные руки, пальцы, поблескивающие сталью когти, но это все было не из плоти, а из черной тени. Эти руки прошлись по груди, царапая ее, после чего со спины к нему прижались всем своим потусторонним телом. Ощущение было двояким, и вроде бы касается, и в тот же момент нет.