Она обернулась, и сердце сжалось: у дороги стояла повозка Ардена, старая, с облупившейся краской. Кляча смотрела белыми, слепыми глазами, её рёбра проступали под кожей. Арден спрыгнул, плащ влажно блестел, шрамы на руках алели, словно свежие раны. Его взгляд — пустой, без зрачков — пронзил Лиру, холод пополз по ногам, будто земля ожила под ней.
— Ты жива, — сказал он хрипло, как скрип цепей. — Хорошо. Я думал, они забрали тебя ночью.
Лира замерла, отступила, сжимая шаль. Улыбка её исчезла, тепло утра растаяло. — О чём вы? — спросила она, стараясь не дрожать. — Это был кошмар. Колодец, тени, Мэйра — всё ненастоящее.
Арден усмехнулся, звук резанул, как треск веток. Его тень на земле извивалась, длиннее, чем нужно, будто рвалась прочь. — Кошмар? — переспросил он, и в его глазах мелькнуло движение, как тень в глубине. — Нет, Лира. Это правда. Тени прячутся, когда ты смотришь. Они в твоём доме, в сестре, в отце. Ждут.
Она покачала головой, дыхание сбилось, страх сжал горло, как холодная рука. — Вы лжёте, — сказала она громче. — Мэйра жива, отец нормальный. Никакой гнили, никакой крови. Я видела их!
— Нормальный? — Арден наклонил голову, шрамы дрогнули, кровь капнула, черня траву. — Приглядись. Их глаза, их слова — маски. Тени прячут правду, но она там, под кожей. Никому не верь, Лира. Даже им.
Его слова хлестнули, как ветер. Лира вспомнила Мэйру — её задумчивый взгляд, отказ от хлеба, отца — его бледность, слова о городе. Она сжала кулаки, ногти впились в ладони, гнев вспыхнул, жаркий, как пламя. — Хватит! — крикнула она, шагнув к нему, голос дрожал от ярости. — Это вы! Ваши зеркала отравляют меня! Из-за вас эти видения! Вы сеете страх! Убирайтесь!
Арден не дрогнул, лицо стало серьёзным, почти скорбным. Он поднял руку, пальцы дрожали, кровь капала, трава сворачивалась. — Я не яд, — сказал он тихо, но твёрдо. — Я знак. Тени старше меня, старше Эшгарда. Они забрали многих, но ты ещё можешь бежать. Справься, Лира, или они возьмут тебя, как других.
Она смотрела в его пустые глаза, ища ложь, но видела только усталость, как у человека, что несёт груз веков. Её гнев смешался с сомнением, и она вспомнила зеркальце, его холод, шёпот из сна. Лира развернулась, побежала к дому, сердце стучало, как барабан. Голос Ардена догнал её, ясный, как эхо из глубины: — Справься, Лира… или станешь их частью…
Она влетела в дом, захлопнула дверь, прислонилась к ней, задыхаясь. Это был сон, твердила она, но слова Ардена жгли. Она закрыла глаза, прогоняя их, но шёпот вернулся, тихий: «Посмотри…» Лира открыла глаза, взгляд упал на зеркало в коридоре — старое, с потрескавшейся рамой. В нём была она, но на миг глаза потемнели, губы дрогнули в улыбке, которой она не делала.
Лира бросилась в комнату, заперла дверь, сжимая голову. Это должен быть сон. Зеркальце лежало на столе, открытое, хотя она его не трогала. В нём был сад — чистый, но у колодца стояла Мэйра, тень её извивалась, как живая. Лицо сестры повернулось — пустое, без глаз, губы шепнули: «Выпусти…»
Лира захлопнула зеркальце, бросила в ящик, закрыла на ключ, но голос не стих. Он был в её ушах, в её крови, и она знала: Арден прав. Тени были здесь, в доме, в тех, кого она любила. Они ждали, и их маски становились тоньше.
Глава 8 «Тень под кожей»
День в Эшгарде тянулся медленно, свет солнца был серым, как пепел, не грея кожу. Дом лорда Эшгарда стоял в этом сумраке, стены блестели сыростью, но оставались сухими на ощупь. Лира сидела в комнате, сжимая ключ от ящика, где лежало зеркальце Ардена. Пальцы дрожали, разум трещал, как тонкое стекло. Она твердила себе, что кошмары — тени, крики, смола — были сном, но слова Ардена, как яд, подтачивали её уверенность: «Тени прячутся, когда ты смотришь». Каждый звук, взгляд Мэйры или отца казался ей маской, за которой дышало что-то чужое. Она шептала: «Я не схожу с ума», но голос в голове отвечал, низкий, липкий: «Посмотри…»
Тени больше не являлись открыто. Ни рук из колодца, ни лиц в зеркалах — лишь тишина, давящая, как вода, и силуэты в углах, исчезавшие при взгляде. Мэйра была задумчивой, но живой, отец — строгим, без следов крови, дом выглядел обычным, но Лира ощущала: что-то следит, крадётся за стенами. Соль стала её навязчивой мыслью после ужина, когда Мэйра отвергла посыпанный ею хлеб. Почему она избегает соли? Лира решила проверить, убедиться, что это её фантазии, что Арден лжёт.