— Я спасу тебя, Мэйра…
Мэйра рассмеялась, легко, но с холодом, и сказала: — Ты устала, Лира. Иди домой.
Лира повернулась, шаги были тяжёлыми, она шла к дому, вспоминая Мэйру — её косы, её смех у реки, когда они были детьми. Тогда сестра была настоящей, её отражение сияло в воде, её тепло грело руки. Теперь тень крала её, становясь живее, пока настоящая Мэйра тонула. Лира сжала кулаки, слёзы жгли щёки, но она знала: свет — её оружие.
Дом встретил тишиной, стены скрипели, как живые, коридор был тёмным, несмотря на день. Лира прошла мимо старого гобелена — ели и колодец, выцветшие, но живые, будто шептали. Она вспомнила, как мать учила их читать звёзды, как её голос успокаивал, даже когда тени росли. Теперь мать была в зеркале — или это была ложь? Лира сжала осколок, кровь капала на пол, и поднялась в комнату.
На кровати она упала, тело дрожало, платье липло к коже. Осколок лежал рядом, его края блестели, как звёзды. Голос не уходил — он был в углах, в её голове: «Она не здесь…» Лира закрыла глаза, разум прокручивал Мэйру — её шипение, её тень. Настоящая сестра слабела, тень крепла, время уходило. Лира знала: она должна успеть.
Она вспомнила отца — его тень, его слова в мастерской. Знал ли он о тенях? Прятал ли правду, как Арден, чья книга обещала ответы, но оставила вопросы? Лира сжала осколок, его края резали ладонь, и подумала о колодце — чёрном, молчаливом, где Мэйра кричала. Свет мог открыть его, но хватит ли его? Она встала, ноги дрожали, и подошла к окну, глядя на сад, где ели стояли, как стражи. Там был колодец, там была Мэйра, и Лира знала: она пойдёт туда, с осколком, с солнцем, с любой надеждой, что у неё осталась.
Шёпот стал громче, как эхо: «Скоро… ты наша…» Лира сжала осколок, кровь капала, и шепнула в темноту: — Я вытащу тебя, Мэйра… чего бы мне это ни стоило.
Глава 15 «Ложный ритуал»
Тьма в Эшгарде сгустилась, как холод, что пробирает кости, окутывая город, его дома, его улицы. Небо было низким, без солнца, только серый полумрак сочился сквозь облака, тусклый, как дыхание зимы. Дом лорда Эшгарда стоял в этой ночи, стены скрипели, будто сдерживали что-то живое, окна блестели, как глаза, что следят из углов. Воздух был сырым, пах землёй, гниющими листьями, и чем-то острым, как ржавчина. Лира сидела в своей комнате, тело дрожало, пальцы сжимали осколок стекла, его края резали ладони, кровь капала на пол, тёмная, оставляя влажные следы, что тут же исчезали. Платье, мокрое от реки, липло к коже, пахло илом, холод пробирал её, как ветер, что воет в пустом доме.
Река оставила её разум в осколках: Мэйра без отражения, её шипение от света, тень, что росла за ней, становясь хитрее, живее. Настоящая сестра тонула в колодце, её крик слабел, пока ложная маска смеялась, притворяясь Мэйрой. Лира знала: тень крепла, её обман дурил даже сердце, но свет — отражённый, чистый — был её слабостью. Она сжимала осколок, его поверхность блестела в свете свечи, что дрожала на столе, тени плясали по стенам, исчезая при взгляде. Голос пробивался — тихий, как скрип: «Она не здесь…» Лира закрыла глаза, вспоминая Мэйру — её косы, её смех у реки, когда они были детьми, когда дом был тёплым, а не гробом. Слёзы укололи щёки, но она сжала кулаки, шепнув: «Я найду тебя».
Утро пришло с серым светом, что лился в окна, холодным, как вода в колодце. Шаги — тяжёлые, размеренные — раздались в коридоре, половицы скрипели, как стон. Дверь распахнулась, отец вошёл, его силуэт был тёмным, в плаще, что колыхался, как тень ворона. Лицо его было бледным, глаза — строгими, но в глубине мелькали тени, быстрые, как пауки, исчезавшие при моргании. Трость ударила о пол, звук резанул, как треск ветки, и голос его был низким, усталым, но твёрдым, как камень:
— Лира, вставай. Зеркала уничтожены, но зло осталось. Я вызвал священника. Сегодня мы очистим дом.
Лира подняла взгляд, горло сжалось, она кивнула, сжимая осколок. Надежда вспыхнула — тонкая, как нить, готовая порваться: вдруг он прав, вдруг он борется, вдруг его тень — лишь её страх? Но его взгляд, холодный, как лёд, резал её. Она вспомнила его слова в мастерской, его улыбку у разбитого стекла, и сомнения росли, как холодная волна. Лира встала, ноги дрожали, и пошла за ним, осколок жег карман, кровь текла по пальцам.