Лира кивнула, но слова застряли в горле. Она смотрела, как отец уводит Мэйру, и заметила: его тень на дорожке казалась длиннее, чем должна быть, будто тянулась за пределы сада. Она моргнула, и тень стала обычной. Сердце всё ещё колотилось, но Лира заставила себя вдохнуть глубже, сжать кулаки, чтобы унять дрожь. Может, он прав. Может, она выдумывает.
Оставшись одна, она вернулась к луже. Кукла лежала там, наполовину утопленная, её глаза смотрели в небо. В них отражалось лицо Лиры — но с улыбкой, которой она не помнила, кривой и чужой, как у Мэйры. Лира отпрянула, споткнувшись о камень, и упала на колени, чувствуя, как острые края впиваются в кожу. В ушах зазвенело, и ей послышался шёпот из-за сада — её имя, произнесённое нараспев.
В доме раздался звон — что-то стеклянное разбилось, звук раскатился эхом. Лира вспомнила слухи о зеркальщике, страннике с пустыми глазами и шрамами на руках, который приносил беду. Говорили, он был в Эшгарде годы назад, оставив после себя тени и пропавших детей. Она покачала головой. Сказки. Но её тень на траве дрожала сильнее, чем должна была, будто хотела оторваться и убежать.
Глава 2 «Слуги без теней»
Утро в доме лорда Эшгарда наступило в тишине — не мягкой, рассветной, а тяжёлой, словно дом накрыло невидимым колпаком. Лира стояла у окна своей комнаты, глядя в сад, где вчера Мэйра рвала куклу. Высокие ели отбрасывали тени на дорожку, их иглы блестели от росы, будто впитав ночной туман. Солнце вставало медленно, багровыми лучами цепляясь за горизонт, и его свет резал глаза, как осколки стекла. Лира прижала ладонь к холодному стеклу, оставив мутное пятно от дыхания. В отражении мелькнуло её лицо — бледное, с тёмными кругами под глазами, волосы выбились из косы. Она моргнула, и отражение будто задержалось, не повторив её движение. Лира отдёрнула руку. Усталость, сказала она себе. Просто нервы.
Кутаясь в шаль, она отошла от окна. Комната была холодной, несмотря на тлеющий камин, где угли едва шипели. Половицы скрипели под ногами, и этот звук, обычно привычный, сегодня казался чужим, будто дом шептался сам с собой. У двери Лира замерла, прислушиваясь. За ней — пустота коридора. Она шагнула наружу, ощутив, как холод камня под босыми ногами оседает в костях.
В столовой уже хлопотали слуги, их силуэты мелькали у длинного стола, расставляя тарелки и кувшины. Свет канделябра мягко падал, отбрасывая тени от стульев и подноса. Лира остановилась у порога, и что-то кольнуло её взгляд. Старая кухарка Марта, сутулая, с узловатыми руками, несла корзину с хлебом. Её движения были плавными, но тени от неё не было. Тень корзины дрожала на полу, тень Лиры тянулась к столу, а Марты — словно не существовало. Лира моргнула, думая, что свет играет с глазами, но ничего не изменилось.
— Марта, — позвала она, и голос прозвучал громче, чем хотелось, эхом раскатившись по комнате. Кухарка обернулась, её морщинистое лицо осветила улыбка, но глаза остались пустыми, как у выброшенной на берег рыбы.
— Да, госпожа? — ответила Марта хрипло, ставя корзину на стол.
— Ты не видела Эльзу? — Лира запнулась. — Она должна была принести мне воду утром.
Марта покачала головой, её седые пряди дрогнули под чепцом.
— Не видела. Может, в прачечной? Или у родных в городе. Проверить?
— Нет, я сама, — быстро сказала Лира, ощутив, как грудь сдавило, будто узел затянулся на рёбрах.
Она вышла, бросив взгляд на пол. Тень Марты не появилась, даже когда та прошла у окна, где солнце высвечивало пылинки. Лира ускорила шаг, поднимаясь по узкой лестнице в коридор прислуги. Здесь было темно, лишь свеча на стене дрожала, будто от сквозняка, хотя окна были закрыты. Тени перил изгибались на стенах, и Лира невольно обходила их, словно они могли ожить.
У комнаты Эльзы она постучала. Тишина. Ручка двери обожгла холодом, и Лира толкнула её, услышав скрип дерева. В нос ударил запах сырости с металлическим привкусом. Комната была тесной, с низким потолком и окном, за которым тянулось серое небо. Кровать Эльзы была застелена ровно, будто здесь не спали. Но у стены блестело пятно — тёмное, влажное, как пролитые чернила. Лира шагнула ближе, и ботинок оставил чавкающий след. Она наклонилась: пятно не пахло, но веяло холодом, как вода из колодца. В центре лежала прядь светлых волос — тонких, с завитком, как у Эльзы.