Лира вспомнила Мэйру — её косы, что ловили солнце в саду, её смех, что звенел, как река, её пальцы, что рисовали знаки на камне: Лира, колодец, сад. Они строили шалаш под елями, бросали камни в воду, пели о звёздах, что гнали страх, их голоса сливались, как эхо, что живёт вечно. Лира вспомнила их игры — как Мэйра пряталась за деревьями, её шёпот: «Найди меня, Лира…» — звенел, как колокол, что будит утро. Они лежали на траве, смотрели на небо, Мэйра шептала о колодце, её глаза блестели, будто она знала его тайну. Но потом был колодец — её платье, белое, как кость, её глаза, что гасли в тени, её крик, что тонул, как свет в глубине. Лира сжала кулаки, ногти впились в кожу, слёзы жгли щёки, как соль, что режет раны. Она не могла потерять её снова, не могла оставить её в тенях, что пели её имя.
Лира вспомнила мать — её песни, что текли, как река, её тепло, что гнало холод, её медальон, что лежал в шкатулке, его серебро блестело, как звезда, голос шептал: «Он знает…» Она вспомнила, как мать гладила её волосы, её пальцы пахли травами, её взгляд был мягким, но в нём мелькал страх, будто она видела тени за углом. Дневник матери, спрятанный под кроватью, пах плесенью, его страницы дрожали, слова резали, как лезвие: «Он говорит с зеркалом… тени в его глазах… они хотят девочек… я боюсь за них…» Тогда Лира смеялась, думая, что это бред, но теперь каждое слово било, как молот, что ломает кости. Знала ли мать о договоре? Пыталась ли она их спасти, прежде чем тени забрали её? Лира сжала медальон, его тепло текло в пальцы, будто мать была рядом, будто её голос мог указать путь. Она вспомнила, как мать пела им с Мэйрой, её голос был мягким, как свет, что гаснет, её руки грели их, но в её глазах мелькала тень, будто она знала, что их ждёт.
Лира вспомнила отца — его слёзы после матери, его руки, что грели её в детстве, его сказки о звёздах, что пели в ночи. Она вспомнила, как он учил её ловить рыбу, его смех был тёплым, как солнце, что греет кожу, как он держал её на плечах, показывая звёзды, его голос был мягким, как дыхание. Но в подвале его взгляд стал чужим, его тень скрывала силуэты, тонкие, как дети, что пропали. Лира вспомнила его слова в гостиной, когда он смотрел на Мэйру, будто видел призрак, его пальцы дрожали, как лист, что падает. Был ли он чудовищем, что продал их ради матери? Или жертвой, что тонул в тенях, не видя выхода? Лира сжала записку Ардена в кармане, её бумага была холодной, пахла сыростью, слова горели, как угли: «Он использует тебя… ты следующая». Был ли Арден стражем, чьи зеркала сломали Эшгард, чья смерть оставила ключ-нож, что жег её ладони? Или тени говорили через него, чтобы разбить её веру?
Лира вспомнила церковь — её зеркала, что пели без звука, их стекло, что знало лица детей, их пальцы, что тянулись из тьмы, их голоса, что шептали: «Помоги… найди нас…» Были ли они с Мэйрой, пойманные в тенях, что крали их свет? Или это ловушка, что ждала её кровь? Она вспомнила соль — её крупицы, что жгли тень Мэйры в колодце, её крик, что рвался, как нить, что ломается. Лира вспомнила кладовую — мешки с солью, что пахли морем, их тяжесть, что грела руки, их свет, что резал тьму. Сработает ли она против тени, что росла перед ней? Лира вспомнила колодец — его камни, что блестели в саду, его воду, что пела без звука, его края, что звали, как глаза, что следят. Мэйра любила его, её знаки — Лира, колодец, сад — были вырезаны в камне, её слёзы падали в глубину, будто искры, что гаснут. Был ли он вратами к ней? Или пастью, что ждала Лиру?
Осколки зеркала дрогнули, свет в них мигнул, как свечи, что задыхаются, и тень поднялась — высокая, сгорбленная, без лица, её края дрожали, как вода, что прячет свет. Голос донёсся — холодный, как лёд, что трещит под ногами, мягкий, но резал, как лезвие: — Лира… ты открыла нас… твоя кровь зовёт… твой отец слаб… он наш…
Лира отшатнулась, ноги дрожали, как лист перед бурей, она крикнула, голос ломался, как стекло, что трескается: — Открыла? Я разбила вас! Уходи! Я не твоя! Мэйра ждёт меня!
Отец вскинул голову, его глаза горели, слёзы текли, смешиваясь с пылью, голос был резким, как стон зверя: — Нет, Лира! Я дал им всё! Мэйру, кровь, душу! Скажи им, я держал слово! Они не могут забрать меня!