Лира вспомнила Мэйру — её косы, что ловили солнце, её смех, что звенел, как река, её знаки на камне: Лира, колодец, сад. Они строили шалаш под елями, их ветви шептались, они бросали камни в воду, их плеск звенел, как колокол. Лира вспомнила, как Мэйра пряталась, её шёпот: «Найди меня…» — был мягким, как свет. Они лежали на траве, смотрели на звёзды, Мэйра шептала о колодце, её глаза блестели, будто она знала его тайну. Но потом был колодец — её платье, её крик, что тонул. Лира сжала кулаки, слёзы жгли щёки, как соль, что режет раны. Она вспомнила её в кругу — бледную, но живую, её пальцы, что дрожали, её голос: «Мне снилось, что я тону…»
Лира вспомнила мать — её песни, что текли, как река, её тепло, её медальон, что шептал: «Он знает…» Дневник матери пах плесенью, слова резали: «Он говорит с зеркалом… они хотят девочек…» Знала ли она о тенях? Лира вспомнила её руки, что грели их, её взгляд, что прятал страх, её слёзы, что падали в ночи. Пыталась ли она их спасти? Лира вспомнила отца — его сказки о звёздах, его смех, что грел, его слёзы после матери. Но в подвале его глаза стали чужими, его тень скрывала силуэты — тонкие, как дети. Был ли он жертвой? Или чудовищем? Лира сжала медальон, его серебро укололо кожу, будто мать шептала: «Ты сильнее…»
Лира вспомнила церковь — её зеркала, что пели без звука, их стекло, что знало детей, их голоса: «Помоги…» Были ли они там, за тенью? Она вспомнила соль — её крупицы, что жгли тьму, её тепло, что гнало страх. Лира вспомнила записку Ардена, её бумага резала карман, слова горели: «Он использует тебя…» Был ли ключ-нож его даром? Или ловушкой? Она посмотрела на него, его тепло текло, будто кто-то шептал: «Иди…»
Лира вышла в сад, её ноги дрожали, как лист перед бурей, рядом шла Мэйра — её сестра, её свет, её спасённая душа. Мэйра была бледной, но живой, её глаза — голубыми, как небо до тени, её волосы блестели, как нити, что ловят свет. Они шли, как в детстве, их шаги были тихими, но трава шепталась, её стебли дрожали, будто что-то двигалось под землёй, их шорох складывался в слова: «Ты здесь… ты здесь…» Лира сжала руку Мэйры, её пальцы были холодными, как вода, что уносит, и сказала, голос был мягким, как свет: — Помнишь, как мы бегали? Ты пряталась за елями… твой смех выдавал тебя…
Мэйра улыбнулась, её губы дрожали, она шепнула: — Да… я сидела тихо, как мышь… ты кричала моё имя… мне нравилось, как ты ищешь… но теперь сад другой… он дышит… ты слышишь?
Лира замерла, её горло сжалось, она вдохнула — воздух был тяжёлым, пах землёй и холодом, как колодец, что зовёт. Она сказала, голос дрожал: — Да… это не цветы… это что-то живое… земля шепчет… ты чувствуешь её?
Мэйра кивнула, её глаза сузились, она шепнула: — Шепчет… я слышала это в тени… голоса… они пели… Лира, оно ушло? То, что держало меня… оно ведь ушло?
Лира сжала её руку, ногти впились в кожу, она сказала, голос был твёрдым: — Ушло… я разбила зеркало… отец заплатил… я видела, как его тень гасла… ты свободна… мы свободны…
Но слова повисли, как пыль, что оседает, и Лира почувствовала — холод полз по спине, как дыхание, что крадётся. Она посмотрела на землю — трава шевелилась, её стебли дрожали, будто пальцы, что тянутся к свету, ели скрипели, их ветви ловили ветер, оставляя следы, что гасли. Мэйра отбрасывала тень — мягкую, живую, как ребёнок, что играет, но Лира… Лира замерла, сердце остановилось, она шепнула: — Моя тень… где она?
Она подняла руки, пальцы дрожали, и посмотрела вниз — ничего, только трава, блестящая, как слёзы, её тень исчезла, будто свет забыл её, будто что-то забрало её, оставив пустоту. Мэйра ахнула, её глаза расширились, она шепнула: — Лира… твоя тень… она должна быть… солнце светит… почему её нет?
Лира сжала ключ-нож, кровь текла, смешиваясь с пылью, она сказала, голос был низким: — Я не знаю… она была… в кабинете… перед зеркалом… что-то забрало её… Мэйра, это не конец… они здесь…
Мэйра отступила, её руки дрожали, она крикнула, голос резал: — Не конец? Ты разбила их! Ты сказала, отец ушёл! Лира, что они сделали? Что значит — без тени?