Но вода дрогнула, её голоса зазвучали — сотнями, тонкими, как дети, что тонут: «Твоя кровь… твоя тень…» Лира сжала медальон, его серебро вспыхнуло, свет резал тьму, как лезвие, что режет ночь, она шепнула, голос был твёрдым, как клятва: — Колодец… ты знаешь… я найду её… мою тень… я не проиграю…
Город за её спиной шептался, его улицы блестели, как слёзы, что падают, дома дрожали, их тени гасли, будто что-то крало их свет. Лира вспомнила детей — их голоса, что звенели, их тени, что бледнели. Была ли её тень их ценой? Она вспомнила мать — её улыбку, её шёпот, её глаза, что знали. Была ли она свободна? Или тенью, что лжёт? Лира посмотрела на ключ-нож, его тепло текло, будто кто-то шептал: «Иди…», и шагнула ближе к воде, её дыхание рвалось, она шепнула: — Я найду тебя… я заплачу… но не отдам всё…
Но голоса из колодца ответили, тонкие, как плач, что не гаснет: «Скоро… ты наша…»
Конец