О том, что было дальше, мне и по сию пору вспоминать больно и стыдно. Хотя Пеппа и другие говорили мне, что и как будет, но в жизни всё оказалось намного страшнее. Мой муж овладел мною прямо там, на полу в мыльне. Меня раздирала адская боль и я думала: что же может тут быть хорошего? О каком удовольствии толковали мои служанки? И неужто теперь всегда придётся терпеть такое?
Между тем муж мой омылся, выкрикнул служанок, и когда Пеппа и Зира явились на зов, указал им на меня.
-Снимите с неё рубаху и покажите её гостям. Пусть видят, что моя жена оказалась честной.
Служанки исподтишка оглядывали его, пока он одевался, а когда он ушел, раздели меня. Зира схватила мою испачканную рубаху и побежала наверх, откуда незамедлительно раздались крики и смех, а Пеппа помогла мне подняться.
-Не плачьте, госпожа, - сказала она мне. – В первый раз всегда так. Зато уж потом всё будет хорошо…
В ее голосе, однако, я услышала сомнение.
-Кровь всё идёт, - сказала я. – Пеппа, мне страшно.
-Не бойтесь, я завтра позову знахарку из деревни, - говорила мне Пеппа.
Она помогла мне помыться, принесла тряпок, чтобы я не испачкала одежду, облачила меня в чистое платье, которое принесла с собой. И вместе с ней я поднялась наверх. А утром пришла знахарка.
–Уж больно ваш муженёк груб был с вами, госпожа. Разве можно так с девицами? – сказала она, осмотрев меня.
Знахарка тоже была ведьмачкой, это сразу бросалось в глаза. Но ведьмачкой слабой, как то обычно и бывает с простыми деревенскими. Она принесла мне травок и кровь, которая не давала мне покоя всю ночь, унялась.
-Скоро и боль пройдёт, потерпите. А теперь велите Пеппе принести вам ещё травяного отвара и еды.
Я смотрела на старуху, седые длинные космы которой выглядывали из-под платка, и совсем её не боялась. Хотя в иное время испугалась бы такой. Но, как видно, случившееся вчера было страшнее.
-Пеппа, -прошептала я. – Сделай, как велено.
Пеппа поклонилась мне, но вдруг дверь в мои покои распахнулась и вошёл муж. Взгляд его упал на знахарку.
-Что ты тут делаешь? – спросил он резко.
Пеппа испуганно попятилась и порскнула в дверь, а ведьмачка встала перед моим мужем.
-Пришла помочь госпоже, - с усмешкой ответила старуха. – Она исходила кровью. Могла бы и помереть, - прибавила она с каким-то странным выражением.
-Вот как? – взгляд мужа упал на меня, и я невольно приподнялась на кровати. – Слабая… - процедил он сквозь зубы и его красивое лицо уже не показалось мне таким красивым.
-Благородная девица, - хмыкнула ведьмачка. – К тому же, жена. А не девка в завоёванном городе. Там-то ежели и помрёт кто – дело невелико. А этой ещё твоих детей носить.
-Ты! – тихо прошипел мой муж знахарке. – Уж помолчала бы! Не смей так говорить со мной!
-А кто тебе скажет, коли не я? Знаю я твои обыкновения, ведун! – рассмеялась она тихо. – И вот ещё, с другим разом подожди! Навредил ты сильно.
Муж хмуро смотрел на неё.
-К тому же…
Тут ведьмачка повернулась ко мне, положила руку мне на живот.
-К тому же, другого раза и не надо. Уже будет дитя, - твёрдо сказала она. – Поищи себе кого в другом месте.
И тут я впервые увидела, как на лице мужа проступило волнение.
-Мальчик или девочка? – спросил он.
-Пока не могу сказать, рано, - задумчиво ответила ведьмачка. – Через месяц-другой ты и сам узнаешь.
-Пойдём со мной, ведьма, - сказал ей мой муж. – Поговорим.
Они вышли, даже не взглянув на меня. А потом пришла Пеппа, она накормила меня и напоила отваром из трав, и я заснула.
Муж мой вопреки своим обыкновениям, надолго из замка в те дни не отлучался. Он со своей дружиной то охотился в горах, то спускался в маремму, то пировал в замке, а то развлекался в деревне. Пеппа говорила мне, что деревенские довольны. Воины и хозяин щедро им платили за всё. Да и девки были рады: если какая-то забеременеет от воина, то почёт всей семье. Да и замуж такую любой возьмёт. Ценились такие высоко: и воину благородному понравилась, и ребёнка сразу понесла, стало быть – очень хороша. Про мужа моего и его дела Пеппа загадочно помалкивала. А через два месяца мой супруг явился ко мне, положил руку мне на живот и, глядя на меня, сказал: