Помимо рефлексов тела и мышц, не менее важно развитие и реакции чувств: зрения, слуха, даже обоняния.
Когда Охотники слышат приказ, они его выполняют, особенно если знают, от кого он исходит: было бы несколько нелепо, если бы какой-нибудь противник посреди боя отдал громкий приказ, и ему бы тут же подчинились. Помимо рефлексов, необходимо иметь и мозги.
— Закройте глаза! — неожиданно громко выкрикнула Эвила. Оливер, Сьюзен и Мейсон тут же подчинились.
Они не видели, как Охотница подняла вуаль и устремила взор в предателя; они также не видели, как тот широко раскрыл глаза, не в силах отвести взгляда, и вытянулся по струнке, словно кто-то приставил ему нож к спине; зато они услышали, как его тело упало на плиточный пол, звонко ударившись головой.
— Все, — спокойно произнесла Эвила.
Весь коридор у дверей пятерки был завален телами и залит кровью. Оливер и остальные могли показать лишь на троих, остальных же было просто невозможно отличить — кто был врагом, а кто другом. Однако один все же оказался до сих пор жив, тот самый, что привалился к стене и истекал кровью.
Несколько человек подошли к нему. Эвила же в это время уже держала в объятиях Миранду, как и Афро Сьюзен, словно не так давно и не было разговоров о побеге. Вместе с ними находился и Бертон. Пока все радовались встречи, он направился в свою комнату.
— Тебя послал Жнец, да? — начал допрашивать один из Охотников раненого. — Кто еще из ваших здесь? Имена!
— Пошел… ты… — хрипло ответил тот.
— Почему ты перешел на его сторону? Что он тебе обещал? Ты скоро умрешь и все равно этого не получишь. Он просто тебя использовал, разве ты этого еще не осознал? — Раненый не ответил. — Скажи имена.
— Я… не знаю, — прохрипел он после длинной паузы и закашлялся. — У нас… отдельные группы. В этой все… мертвы.
Спустя минуту он присоединился к ним, так ничего полезного и не поведав.
В группе Охотников и бойцов, с которыми появилась Эвила, было не так уж много людей, и большинство из них оказались ранены. Охотники за это время более-менее пришли в норму, однако обычные люди не обладали столь выдающимися способностями к восстановлению. И все же у них не оставалось выбора, кроме как сражаться, чтобы выжить. Из тех, кто был в коридоре, многие имели свежие раны, говорящие о том, что стычки возникли не только здесь.
— Так, ребята, собирайтесь, мы уходим отсюда. Здесь больше не безопасно. Только быстро.
— А где Везел? — спросил Оливер, оглянувшись вокруг. Похоже, он один заметил его отсутствие. Кто-то подбежал к его комнате и громко застучал в закрытую дверь. Но испуганный Везел вылез лишь тогда, когда услышал голоса Оливера и остальных, кто точно не мог быть врагом.
Ему быстро объяснили ситуацию и призвали поскорее собраться. К этому моменту из своей комнаты вышел Бертон, проверяя оружие. У него был лишь нож и два пистолета, правда, с обычными пулями, но и противники на сей раз тоже являлись обыкновенными людьми.
Когда все оказались в сборе, они вышли из жилого коридора и повернули налево. Перед ними оказалась массивная дверь, за которой находилась лестница наверх, к коридору, ведущему к лифту.
Один из Охотников начал вводить пароль на панель управления.
— Постойте, — вышел вперед другой. — А если за ней кто-то есть?
— Это вряд ли. Появись там враги, их бы уничтожило пулеметами в стенах.
— Это если диспетчер на месте и решит их задействовать. Возможно, его уже убили, и если в диспетчерской враги, нас самих превратят в сыр маасдам.
— Или диспетчер сам предатель, — добавил другой.
— Есть же еще и второй лифт, — подол голос кто-то из толпы. Все обернулись и нахмурились, словно с тем местом их связывали не самые радужные воспоминания.
И когда только все собирались развернуться и отправиться в противоположный конец коридора, раздался звук, похожий на мышиный писк. Оливер даже не успел сообразить, откуда он исходит, однако все Охотники, как единый механизм развернулись обратно к двери и взяли наизготовку свое оружие.
— Уведите их! — крикнул один из Охотников то ли Афро, то ли Эвиле, однако они обе сразу же схватили своих подопечных и рванули к столовой, Оливер, Мейсон и Везел последовали их примеру. — Бертон, ты тоже!