— Мемы! Самые лучшие, самые проверенные! Достаю только для ценителей! Хотите почувствовать себя 2010-м? Или, может быть, всплакнуть по 2023-му? Мемы на все вкусы!
— Это серьёзно? — шепнула Катя, подходя ближе.
— Серьёзнее некуда, госпожа! — продавец зажёг лампу, которая тут же стала мигать. — Вот, смотрите: старый добрый «Это фиаско, братан!» — сработает в любой ситуации. Берёте?
— Спасибо, нет, — ответила Катя.
— Тогда, может, «Я тебя породил, я тебя и уничтожу»? Идеально для споров с друзьями или внутреннего монолога!
Артём хмыкнул, но торговец уже вытаскивал другой свиток.
— Или вот! «Зачем вы это сделали? Я вас не звал!» — идеально для любого неприятного сюрприза. Три мема за одну добродетель, по рукам?
Катя толкнула Артёма в бок.
— Не смей, — прошептала она.
— Ну и зря, — пожал плечами продавец. — Это же лучшее, что осталось от человечества!
Артём засмеялся, но всё-таки потянул Катю дальше.
Настоящий враг
В конце ярмарки стоял тёмный шатёр. Его вход прикрывали тяжёлые чёрные занавеси, а внутри горел слабый свет. Фигура в плаще вошла туда за секунду до того, как они её заметили.
— Тень, — сказал Артём.
— Ты уверен? — спросила Катя.
— Слишком уверен, чтобы молчать.
Они осторожно вошли в шатёр. Внутри стояла одна единственная вещь — статуя древнего бога Гора, вся покрытая трещинами, с отсутствующим глазом. Но на пьедестале, рядом с ней, лежал Глаз Гора, сияющий мягким голубоватым светом.
— Значит, мы близко, — сказал Артём.
Тень обернулась, и, наконец, они увидели лицо: бледное, с глубокими глазами, в которых отражались мерцающие огни ярмарки.
— Значит, вы пришли, — раздался глубокий голос.
Катя напряглась, а Артём шагнул вперёд.
— Кто ты?
Тень подняла руку, указывая на статую.
— Я? Я лишь тот, кто наблюдает. Вы хотите ответов? Заберите Глаз.
Катя стиснула зубы:
— Мы не вступаем в сделки.
— Тогда зачем пришли?
Нарушение табу
Артём вдруг заметил, что Глаз мерцает всё сильнее, будто призывая. Он шагнул вперёд, не обращая внимания на протесты Кати.
— Нет! — воскликнула она. — Мы же договаривались!
— Если мы его не заберём, он продолжит это, — ответил Артём, кивая на зеркало, в котором отражались их прошлые ошибки. — У нас нет выбора.
Он протянул руку к Глазу и вставил его в статую. В тот же момент шатёр наполнился светом, и Тень разразилась жутким смехом.
— Вы думаете, что выиграли? Каждый выбор здесь — это сделка.
Финал
Они выбежали из шатра, когда он начал рушиться. Ярмарка исчезала вокруг них, звуки и образы становились размытыми, пока они не оказались снова в переулке.
— Ты нарушил правило, — сказала Катя, переводя дух.
— И спас нас, — парировал Артём.
Катя нахмурилась.
— Если это ловушка, последствия будут.
— Тогда разберёмся, — ответил он.
Они стояли под тусклым светом фонаря, чувствуя, что Тень ещё не закончила с ними.
— Ну что, — усмехнулась Катя. — Как там говорится? «Это фиаско, братан.»
Артём усмехнулся, но его улыбка быстро исчезла. Он засунул руку в карман пальто и замер.
— Что? — спросила Катя, заметив, как его лицо изменилось.
Медленно, с опаской, Артём вытащил предмет из кармана. Глаз Гора — тот самый, древний, мерцающий голубым светом, — лежал на его ладони.
— Я… я не брал его, — прошептал он.
— Но он с тобой, — сказала Катя, голос её стал напряжённым.
Глаз смотрел на них, словно наблюдая и оценивая. Свет фонаря отражался в его поверхности, создавая иллюзию живого взгляда.
— Это ещё не конец, — выдохнул Артём, сжимая Глаз в кулаке.
Катя молчала, но в её глазах читалось то же самое понимание: что бы ни произошло на ярмарке, они принесли её часть с собой.
И где-то далеко, в глубине исчезнувшего шатра, голос Тени раздался вновь — тихий и зловещий:
— «Каждый выбор — это сделка. Мы ещё увидимся.»
Первый артефакт
Погоня в тенях
— Вон он! — закричала Катя, указывая на фигуру в плаще, которая двигалась через лабиринт ярмарочных рядов.
Артём уже не слышал её. Всё, что он видел — тёмный силуэт Тени, который мелькал впереди, как мираж. Лавки и торговцы размывались в глазах, а в кармане пальто жёг руку Глаз Гора.
— Пошли! — Катя дёрнула его за рукав, и они бросились вперёд.
Ловушки и уловки
Тень двигался быстро, то скрываясь в толпе, то появляясь на крышах павильонов. Он знал, что делает, заманивая их всё дальше и дальше в узкие переулки, где уже не светило ни одной яркой лампы.