[1] Яромир Ногавица – «Сараево»
Значение имени Ант (Aun/Ant) - склеп, мёртвый, смертельный, смерть.
Часть I. Нити прошлого. Глава 18. Нельзя остаться и уйти
Три нежные весны сменили цвет
На сочный плод и листья огневые,
И трижды лес был осенью раздет...
А над тобой не властвуют стихии.
Отрывок из сонета Шекспира № 104.
Перевод: С. Маршака.
– Сегодня полнолуние, – прислонившись плечом к оконной раме и почти не размыкая губ, тихо сказал Радан. Где-то рядом, совсем близко, в соседней комнате под властью холёных изящных рук заиграла гитара. Её первые звуки были легки, невесомы, точно танец весенних бабочек. Но спустя несколько секунд они наполнились тяжестью, словно им обрезали крылья, умышленно лишив возможности полететь к безмятежному просторному небу.
– Для тебя оно что-то значит? – отведя руки за спину, Милена упёрлась ладонями в зеркальный пол и откинула назад голову. Смежила веки, печально улыбнулась.
Радан, достав из кармана брюк коробок из-под спичек, задумчиво повертел его в руке.
– А для тебя? – он вскинул бровь и отстранённо посмотрел на Милену, прислушиваясь к доносящейся из-за стены песне. Для него не было секретом, кто её поет. Ведь только у столь хрупкой, как только что выпавший снег, девушки был такой робкий и удивительно тёплый голос. Он узнал бы его и среди шумной толпы, и после долгой разлуки с его обладательницей, потому как это был её голос… Её.
«В пустоте холодной бездны ветер стонет, дождь идёт. Слабый голос мой плачевный об отчаяньи поёт».
– Нет, – ровно произнесла Милена. – Совершенно ничего не значит.
Радан присел на край подоконника и посмотрел на внутренний двор, тонущий в объятиях ночи и света седой луны, всё ещё покорной неспешно тающим чарам ушедшего колдуна. От сильных ли порывов ветра, от аккордов ли гитары и дребезжания нейлоновых струн, от холодного моросящего дождя или же от безмолвия и пустоты, но расстилающийся внизу сад напомнил ему заброшенное кладбище давно умерших душ. Там не было видно ни обелисков – высоких или низких, ни крестов – православных, католических или какой-либо иной веры, ни цветов – живых или мёртвых. Нельзя было даже разглядеть подо мхом гранитные плиты небытия, только на кончике языка было дозволено ощутить вязкий вкус печали и туманной меланхолии.
«Миру яркому отныне я презренна и Богом, небом проклята, забыта. Для тебя не я мила, бесценна. К счастью дверь, увы, закрыта».
На душе у Радана было некомфортно. Ему казалось, что всё происходящее не более чем обыденный кошмарный сон. Привычный чёрно-белый мучительный морок. Но стоит только проснуться, распахнуть глаза, и всё пройдёт. До следующей ночи кошмар спрячется в дальнем, самом тёмном углу сознания и до утра будет то щекотать, то дергать своими корявыми пальцами за нервы. Либо заползёт под кровать и будет там тихо сидеть до следующей ночи. Или навсегда рассеется с первыми лучами рассвета.
Увы, несмотря на всю фантастичность ситуации, всё происходило наяву. Напротив сидела копия его некогда возлюбленных девушек, только вот душа… Душа это была другая. Не такая. Не любимая. Не родная. Чужая. И в то же время… знакомая. Близкая. Своя. Прошло совсем немного времени, а он уже привык к пленнице зазеркалья. Проникся к ней симпатией. Понял. Принял. И окончательно запутался в себе.
Радана не покидало ощущение, что он расслаивается, словно в нём живёт одновременно несколько совершенно разных личностей. И на данный момент он насчитал их три. Первая желала спасти Милену. Её было искренне жаль… оставшуюся один на один со своим горем, проклятьем и незнанием того, как же она была неправа, обвиняя родителей в смерти Алана. Второй личности на Милену было глубоко наплевать. Она считала, что девушка вполне заслуженно расплачивается за свой эгоизм, минутную слабость и непростительный грех. Но, несмотря на это, как ни крути, и первая, и вторая личности отчаянно продолжали видеть в Милене Виолетту – ту самую девушку, которая умерла на руках у Радана, не успев произнести столь долгожданное «да». Он любил её всем сердцем и душой… точно в прошлой жизни, в ином мире. И сейчас, видя черты Виолетты в Милене, Радан с трудом понимал собственные ощущения. Всё смешалось, слилось, затянулось в тугой жгут в его сердце.
Третья личность, самая сильная благодаря одержимости любовью, в упор не замечала Милену. Всё её внимание было накрепко приковано к иной девушке. Она помнила о Мае, о Виолетте, но… это было всё слишком давно. Время никогда не застывает, не стоит на месте. Оно всегда движется, меняет улицы, города, людей и их чувства, эмоции, мысли.