«Ты лето – прекрасное и знойное, я же осень – мерзкая, холодная. Ты небо – чистое, свободное, я грязь – липкая, зловонная».
Радан оставил слова Милены без внимания.
– Мужчина, – продолжил он после небольшой паузы, – а это был именно мужчина тридцати трёх лет, как после я узнал, сказал, посмотрев на расстилающийся внизу проспект: «У меня больше нет смысла жить. Я хочу покинуть этот мир и быть рядом с той, которую у меня отобрали. Убили…» Я спросил, что же его задерживает. Чего он медлит? Он вновь закурил и после небольшой паузы сказал: «Страх. Странно, я сегодня похоронил любимую и нашего ребёнка и всё ещё чего-то боюсь. Я, выходит, слаб. Меня останавливает страх. Только вот… выхода у меня не осталась. Нет мне спасения. Как же всё глупо… Совсем недавно, всего какую-то пару дней назад, я был готов спорить до хрипоты, что тупиков и безвыходных ситуаций не бывает, что всегда, в любом случае можно найти лазейку к свету, к выходу».
«Где свет тот волшебный, что дождь привлечёт, нас уравняет, в едино сольёт, глаза нам омоет да жизнь призовёт?»
– Мой брат… – Милена, содрогнувшись, вздохнула. – Он считал так же, как и этот мужчина. Алан всегда верил, что в жизни, где есть так много препятствий и отчаянья, слёз и неурядиц, ям и тернистых зарослей рано или поздно, но будет свет… Однако, он ошибся. И, поняв это, покинул меня. Оставил одну. А я так любила… – она на мгновение умолкла, чтобы через пару секунд выкрикнуть: – Люблю его! – часто заморгала, точно пытаясь сдержать слёзы, которые предательски грозили скатиться по щекам. Коснувшись пальцами переносицы, она смежила веки. – Я долго гадала, почему? Отчего он так со мной поступил? Но потом поняла: он невиновен. Его либо заставили, либо убили. Но он сам… Нет. Никогда бы так не сделал. Не было веских причин. Никаких. Разве что… Он кому-то должен был большую сумму денег, но родители… – проведя ладонью по бледному лицу, она посмотрела на Радана. – Они ему их не дали, – Милена всплеснула руками. – Как они могли с ним так поступить? Радан, – она провела языком по губам, – у нас их было много. Понимаешь? Я была из богатой, обеспеченной семьи! Но ни отец, ни мать не дали и гроша Алану.
– Может, ты ошибаешься? – глухо спросил Радан.
– Нет, – Милена горько улыбнулась. – Я прекрасно помню, как он однажды поздним вечером пришёл к нам домой. Я была так ему рада, ведь мы не виделись более полугода. Он жил в другом городе, поэтому редко меня навещал… первое, что мне бросилось в глаза, так это то, как он похудел, осунулся, но взгляд… Радан, – на губах Милены мелькнула тень улыбки, – его небесно-голубые глаза всё так же излучали любовь! Мы пили с ним зелёный чай, ели пряники с вишней, конфеты и говорили, говорили без умолку! Он хотел мне что-то очень важное и радостное про себя рассказать, но не успел. Пришли родители, – её голос стал сухим, – и, нарушив наше общение с братом, молча увели Алана на кухню, приказав мне оставаться в гостиной, как маленькой. Я не понимала, что происходит, но была убеждена: ничего страшного не случилось. Просто семейные неурядицы, споры… Мой брат ведь, – она едва покачала головой, – был добрым и хорошим человеком, но слишком мягким и… азартным. Я сидела на кровати, перебирала страницы книги, стараясь убедить себя, что всё хорошо. Будет хорошо… Их голоса звучали то громче, то тише. Было сложно уловить суть обсуждаемой ими проблемы, но всё время повторялось повышенным тоном: «Деньги, деньги, деньги», а я наивно продолжала предполагать, что через пять-десять минут буря в доме утихнет, брат с родителями придут к согласию, и тогда Алан расскажет что-то такое, что сделает его счастливым. Что сделает всех нас, его родных, счастливыми… Однако я ошиблась. Я, помню, решила подурачиться, нарисовала Алану серого зайца посреди леса, снег, застилающий землю, крадущуюся лису. Я так хотела подарить ему этот рисунок, повеселить! А он, – лицо Милены помрачнело, словно небо перед грозой, – он, выскочив из кухни, как ошпаренный святой водой чёрт, не говоря ни слова, торопливо поцеловал меня в лоб и, громко хлопнув дверью, ушёл. После прислал мне коротенькое письмо, а затем… я узнала, что он умер. Алан так и не нашёл выход…
– А выход был.
Дождь продолжал своими длинными пальцами неуклюже стучать по оконному стеклу.
«Мой Ангел преисподней и Демон небес, поведай о смерти, в которой нету чудес…»
– Был бы, – поправила Милена Радана, – если бы родители дали ему эти чёртовы деньги! Если бы они, не устав от его проблем, не заставили бы его самостоятельно жить и зарабатывать себе на хлеб без какой-либо поддержки с их стороны! И не были бы против его девушки, которую я никогда даже и не видела!