Усталость накатывала тяжёлыми волнами, но спать Огниану абсолютно не хотелось. Кончики пальцев похолодели, а тело точно окунули в свинец. Стало трудно дышать. Невыносимо думать, осознавать…
«Я чужой, я ничей, я как не подлежащий апелляции приговор», – крутилось в голове у него. Всё оказалось ложью. Миражом. Вера и надежда растворились в сером море действительности.
Подтянув колени к груди, Огниан зажмурился. С силой сомкнул челюсти.
– Брат, – где-то совсем рядом раздался тихий и тёплый голос Лазарины.
– Не называй меня так, – процедил он, – ты ведь всё слышала. Слышала вместе со мной…
– Вместе со мной. Со мной… Мне плевать! – сдёрнув одеяло с Огниана, она присела рядом с ним. – Ты мой. Слышишь? Мой брат, – едва ощутимо провела пальцами по его щеке.
– Лала! – он схватил её за тонкое запястье. – Пожалуйста, уйди. Я хочу побыть один.
– Один, один… Но, Огниан…
– Я справлюсь, – он попытался улыбнуться, но не получилось. Выпустив из ладони руку сестры, вздохнул. – Ничего страшного не произошло.
– Не произошло… Произошло! Огниан! – чуть его толкнув, Лала нахмурила брови. – Подвинься! – она легла рядом с ним и укрыла с головой себя и Огниана одеялом. – Рассказывай, – шёпотом. – Тебе ведь плохо!
– Лала, не стоит, – не видя в темноте глаз сестры, он нащупал её руку и переплёл её пальцы со своими. – Я смогу пережить то, что не прихожусь сыном Лозену. Поверь мне, я справлюсь.
– Справлюсь… Справишься! Я верю тебе, Огниан. Верю. Но, пожалуйста, поделись со мной своей болью. Я хочу помочь тебе. Очень хочу. Пожалуйста…
Огниан, молча запустив руку в шёлковые волосы сестры, вдохнул их душистый аромат. На душе стало чуть теплее, немного светлее.
«Я не один, – чётко ощутил Огниан. – Я никогда не буду одинок, пока у меня есть она – сестра, моя душа».
Притянув к себе хрупкое тело Лазарины, он крепко-крепко сжал его в объятьях.
– Я люблю тебя, брат, – прошептала она.
– Люблю тебя…
… – Нет! – пытаясь вырваться из сковавших его рук, Огниан полной грудью вдыхал воздух с нотками гари и прокалённого металла. Отчаянно махал ногами и кулаками. – Пустите меня! Пустите! – выгнувшись и развернувшись, он с силой сомкнул ладони на шее медбрата и, впиваясь до крови в неё ногтями, стал с остервенением душить соперника. Тот, закашлявшись, чертыхнулся и инстинктивно ослабил хватку. Оказавшись на долю секунды на свободе, Огниан хотел было моментально подбежать к девочке, но медбрат, молча схватив его за шкирку, вновь прижал к себе. – Лала! – он громко позвал сестру, но она, сидя на траве всего в паре метров от него, точно не слышала. Поджав колени к груди, она начала покачиваться взад-вперёд, взад-вперёд. – Лала! Лалочка! – не сдавался Огниан. – Пустите меня! – сквозь зубы процедил он уже двоим медицинским работникам, держащим его. – Лала!
– Огниан, – отойдя от Лазарины, к нему подошёл плотного телосложения, с посидевшими на висках волосами врач. Он был низкого роста, с покрытым шрамами и прыщами лицом. – Прекрати! – прошипел он. – У неё шок.
– Пустите меня! – вглядываясь в зелёные, подёрнутые молочной пеленой глаза врача, произнёс Огниан голосом, полным ненависти. – Пустите, – ровно, но жёстко повторил он. – Вы ей ничем не сможете помочь. Она доверяет только мне!
– Огниан, – мужчина, подтянув ремень штанов, покачал головой. – Ей сейчас даже ты не сможешь помочь. На её глазах погибли родители! – он достал из кармана куртки сигарету и зажигалку. Закурил. – Она сама чудом выжила! Если бы ваша мать не успела среагировать и не закрыла её своим телом, то Лазарина непременно вылетела бы в лобовое стекло и…
– Пустите меня! – перебивая врача, в очередной раз потребовал Огниан. – Пустите! –изловчившись, он неожиданно укусил одного из мужчин в белых халатах за плечо, а второго ударил локтем в живот. Вырвавшись из сдерживающих его силков, он, не теряя времени, подбежал к сестре. Упав рядом с ней на колени, хотел было прижать её к своей груди, но девочка попятилась назад. Заплакала. – Тише-тише, – зашептал Огниан, аккуратно протягивая руки к ней. – Лала, я рядом. Я с тобой. Лала, Лалочка, ты меня слышишь? Узнаёшь?
Прикрыв ладонями уши, Лазарина оглушительно громко закричала.
– Не трогай её, – Огниан почувствовал, как кто-то положил свою массивную руку на его плечо. – Она замкнулась. Ей нужен особый уход.
– Я поеду с ней! – вставая, решительно заявил он.
– Нет, – непреклонность. – Ты будешь жить в обычном детском доме, а Лазарина – в специальном, для таких, как она. Для детей с психическими отклонениями.