– Нет! – прорычал Огниан. – Она нормальная! – он хотел было снова попробовать коснуться сестры, как вдруг один из врачей, подхватив его на руки, потащил к машине. – Пустите меня! Лала! Лалочка!
– Ты сможешь её навещать, – пуская изо рта струю дыма, чуть слышно произнёс врач.
– Когда я тебя потерял? – Огниан заглянул в глаза девушки, изображённой на обелиске. – В тот день, когда умерли наши родители? Или раньше? Или позже?.. Но Ад начался именно с того дня, когда тебя забрали у меня.
… Застыв на пару секунд на пороге палаты, Огниан, окинув долгим взглядом ссутулившийся силуэт сестры и аккуратно, чуть слышно закрыв за собой дверь, подошёл к девочке вплотную.
– Привет, – одними губами произнёс он. – Как ты?
Вопреки его ожиданиям, Лазарина молчала. Выводя на бумаге круги, она, точно погрузившись в свой мир, не видела и не слышала брата. Огниан присел на корточки.
– Я скучаю по тебе, Лала, – он едва успел коснуться коленей сестры, как она, дёрнувшись, закрыла глаза и затряслась, точно осенний лист на ветру.
– Скучаю, – надломлено произнёс Огниан. – Очень скучаю, – заметив, что дождь постепенно стал утихать, он вынул из большого отделения сумки церковную свечу и воткнул её в землю у изголовья могилы.
… Присев на стул, Огниан молча наблюдал, как сестра, стоя возле окна, смотрела куда-то вдаль. О чём-то думала. Мечтала. Прошёл уже месяц как погибли родители, а Лазарина так и не произнесла ни слова. Не коснулась брата. Даже не взглянула на него. Отныне она жила в своём мире. Тонкая связь, всегда притягивающая сестру к нему, порвалась, и осознание этого медленно, точно угарный газ, убивало Огниана.
– Как бы я хотел узнать, о чём ты думаешь, Лала… – прошептал он.
Расстегнув нагрудный карман ветровки, Огниан достал оттуда воздушный шар. Усмехнувшись, стал его надувать.
– Я помню, как ты их любила, – между выдохами произнёс он.
… – Я принёс тебе книгу, – прошептал Огниан. – Её Мая стащила в библиотеке и передала тебе. Помнишь, – он посмотрел на Лазарину, – я рассказывал тебе об этой девушке? Она хочет как-нибудь с тобой познакомиться…
Девочка никак не отреагировала на его слова и, сидя на кровати, продолжила смотреть в одну точку. Присев на кровать рядом с сестрой, Огниан положил книгу на тумбочку.
– Эта книга – сборник стихов Даниила Хармса. Мне оттуда понравился один стишок. Думаю, он и тебе придётся по вкусу, – Огниан улыбнулся. – Несчастная кошка порезала лапу –
Сидит, и ни шагу не может ступить.
Скорей, чтобы вылечить кошкину лапу,
Воздушные шарики надо купить!
И сразу столпился народ на дороге –
Шумит, и кричит, и на кошку глядит.
А кошка отчасти идёт по дороге,
Отчасти по воздуху плавно летит!
Достав из кармана брюк воздушный шарик, он начал его надувать. Покончив с этим делом, завязал на узел его «хвостик» и положил рядом с сестрой.
– У него синий цвет – твой любимый, – мягко произнёс Огниан, но Лала на него даже не взглянула. Поджав губы и почувствовав, как внутри него всё начало сжиматься, он встал. На пару секунд опустил глаза. Вздохнул. Хотел было уже уйти, как внезапно почувствовал, что холодная ладонь сестры коснулась его пальцев. Сердце Огниана пропустило удар. Затаив дыхание, он медленно повернулся лицом к Лале. Та на него все так же не смотрела, но теперь едва ощутимо, аккуратно держала его за руку.
Широко улыбнувшись, Огниан посмотрел вверх.
– Спасибо, – одними губами сказал он.
Оторвав вылезшую из ветровки нитку, Огниан одним её концом завязал «хвостик» воздушного шара, а второй привязал к кусту, растущему рядом.
– Глупо? – он вскинул бровь. – Возможно. Но мне плевать. Я знаю одно: пусть незримо, неощутимо, но ты рядом со мной… сидишь, улыбаешься.
… – Лала, – опрокинув голову на её колени, Огниан содрогнулся. – Её больше нет… Нет. Я ничем не смог ей помочь. Что бы я ни делал, как бы ни пытался… Смерть забрала её у меня. Забрала навсегда! Почему? Я не хотел её толкать… Не хотел. Это вышло случайно… Случайно. Ты веришь мне? – на мгновение приподняв голову, он встретился с добрым взглядом сестры. – Веришь, я знаю. Радан… Будь он проклят! Ненавижу его! Если бы не он… она была бы жива! Зачем он дал ей эти чёртовы ключи? Ведь ночуй она в приюте, всего бы этого не случилось… Ты веришь мне, Лала? – девочка, переведя взгляд на окно, коснулась ладонью затылка Огниана. Горькие слёзы потекли по его щекам, а внутри все изнывало от боли потери и отвращения к самому себе.