Огниан немного помедлил, затем его пальцы стали вырисовывать на тыльной стороне ладони Лазарины незамысловатые рисунки.
– Её глаза, Лала, были устремлены прямо на меня. Их изучающий взгляд точно прожигал меня насквозь и, поражая в самое сердце, смотрел в глубь души… Неожиданно в её взгляде появились искорки лукавства, хулиганства. Мне это понравилось, – усмехнувшись, он опустил подбородок к груди и чуть покачал головой. – Чертовски понравилось. Я поинтересовался, не удостоит ли она меня чести завтра днём прогуляться со мной по скверу. На что она, сославшись на неотложные дела, ответила отказом… Но предложила нечто иное, – он провёл языком по губам. – Это, право, прозвучит немного странно и смешно, но… необычно, – Огниан выпрямился. – Она попросила прийти меня ночью... Сказать, что я был удивлён, – приподнял бровь, – это не сказать ничего. Но я не стал задавать вопросов, посчитав, что пока не время для них… да и к чему? Когда она поймёт, почувствует, что мне можно доверять, она сама всё расскажет. Не так ли? – Огниан крепче сжал пальцы сестры в своей ладони. – В общем, Лалочка, я согласился на эту авантюру.
Задумавшись, он чуть нахмурился.
– Не знаю, почему и зачем, но согласился... Возможно, потому, что рядом с ней, Лала, так же тепло, как рядом с тобой, – он переплёл свои пальцы с пальцами сестры. – Мы договорились, что в полночь я приду к её дому, перепрыгну через забор и аккуратно, стараясь остаться незамеченным, подойду к липе под её балконом. Использую ветви, заберусь на него и… окажусь в её комнате. Она специально оставит окна открытыми, – пауза. – Я пришёл… Она была очень рада меня видеть, ибо опасалась, что я передумаю. Оставлю её… – лёгкая печаль. – Она сказала, что у неё нет друзей. Совсем нет. Я первый, кто захотел её узнать, впустить в свою жизнь, в свои мысли… Мы условились, что и в следующую ночь я навещу её. И я вновь пришёл… Я до сих пор пробираюсь к ней, как только восходит на небо луна. Лала, Лала… Я многих женщин встречал на своём пути, но ни одна не была мне столь дорога, как ты, сестра. Как в своё время Мая… – боль. Свободной рукой Огниан провёл ладонью по лицу. – Виолетта – она всегда такая разная… – нежность. – Непосредственная. Озорная. Но очень ласковая, мягкая… Ранимая. Когда я держу её за руку… это ни с чем не сравнить… Держу и боюсь отпустить, – тишина. Проследив за пустым взглядом сестры, Огниан увидел, как на фоне яркого круга солнца летит, точно предвестник беды, иссиня-чёрный ворон и громко, истошно каркает. – Знаешь, Лала… –шёпот. – Мне отчего-то это все напоминает трагедию Шекспира… Ночь, луна, балкон. Двое влюблённых, яд и кинжал, смерть. Но… – он, отгоняя прочь безликую тревогу, усмехнулся. – Я более чем уверен, что в нашем с Виолеттой случае будет совершенно иной финал. Без драмы и чьей-либо гибели.
– Глупец, – Огниан покачал головой. – Всё оказалось намного хуже…