… Уловив в воздухе помещения нотки фенола, лекарств и сваренной на воде пшеничной каши, Огниан чуть покривился. Он так и не сумел за все те редкие часы, проведённые на протяжении долгих лет в доме для душевнобольных, привыкнуть к этому специфичному запаху. Стоило ему только шагнуть за порог заведения, как он моментально всем нутром начинал ощущать вкус и горьких слёз, и вязкой меланхолии, и равнодушной, леденящей пустоты.
Сняв фуражку, Огниан крепко сжал её и машинально убрал чёлку с глаз. Окинув беглым взглядом скудно обставленную гардеробную, он подошёл к девушке, неуклюже пытающейся надеть куртку, и помог ей засунуть руки в рукава.
– Надень шапку, – заботливо произнёс он и протянул Лазарине головной убор. Но та, сделав вид, что не услышала его просьбы, отвернулась. – Несмотря на то, что день довольно солнечный, на улице сильный ветер.
Огниан попытался сам надеть шапку Лале, но она увернулась. Показав язык, неуклюже обмотала шею широким шарфом и накинула на голову капюшон.
– Сойдёт, – он мягко улыбнулся и, взяв с полки шерстяные варежки, протянул их сестре. Та, посмотрев будто сквозь него, замерла. Задумалась. Приподняла брови, приоткрыла рот, округлила глаза. Покачав головой, Огниан сам надел варежки на руки Лазарины и, закрыв дверцу шкафчика, повёл сестру на прогулку.
На улице Огниан старательно уводил Лалу от распластавшихся по дорогам луж, но она упорно тянула его к ним.
– Что ты там хочешь увидеть? – не выдержав, устало спросил он. – Ты ведь можешь намочить ноги и простудиться!
Сощурившись, Лазарина резко вырвала руку из его ладони, на что Огниан лишь тяжело вздохнул. Отойдя в сторону на пару шагов, она чуть качнулась и, гордо задрав подбородок, скинула с головы капюшон. Закружилась, но, едва не споткнувшись, остановилась. Скользнув отсутствующим взглядом по голым деревьям, она недовольно наморщила нос. Вздрогнула. И, закусив нижнюю губу, вдруг неожиданно подбежала к одной из луж. Присела на корточки. Улыбнулась и, вглядываясь в своё отражение, коснулась пальцами грязной воды.
– Лала! – Огниан цокнул языком. – Варежки ведь намокнут и руки замёрзнут, – устало пробубнил он себе под нос и подошёл к сестре. – Подожди.
Присев рядом с девушкой, он стянул с неё рукавицы и, спрятав их в карманы шинели, надел ей на руки свои водонепроницаемые кожаные перчатки. Поджал губы и, взяв с гравийной дорожки маленький камушек, кинул его в лужу. Лёгкая рябь на воде исказила отражающийся в ней пейзаж поздней осени. Девушка широко улыбнулась и, повторив действия Огниана, захлопала в ладоши. Уголки губ Огниана приподнялись. Он потрепал сестру по волосам, впутывая в них свои пальцы. Лазарина, подпрыгнув, раскинула в стороны руки и побежала по дороге, точно пытаясь воспарить к небесам. Огниан последовал за ней. Догнав девушку, он аккуратно взял её за локоть и заставил остановиться.
– Смотри, – Огниан показал на виднеющиеся сквозь кроны деревьев две радуги. – Про них существует много поверий, но мне больше нравится то, которое позволяет загадывать желание, – он обнял сестру за плечи. – Сделаем это? – Лазарина кивнула. – Расскажешь своё? –желая вновь услышать её голос, с затаённой надеждой спросил он. Но Лала, потупив взгляд, замотала головой. Засунув руки в карманы куртки, начала носком сапога вырисовывать на земле круг.
– Тогда я тоже не скажу, – притворно обиженно произнёс Огниан и уткнулся носом в макушку сестры. Вздохнул её родной аромат. Прикрыл глаза. – Знаешь, – не выпуская девушку из своих объятий, начал он, – когда я сегодня шёл к тебе, я случайно увидел Виолетту в парке. Она и Аглая кормили хлебом уток на пруду. Я решил к ним подойти, поздороваться, но… Виолетта сделала вид, будто совершенно не знает меня. Не помнит… Она была столь убедительна в своих словах, движениях и мимике, что я и сам чуть в это не поверил, посчитав, что сошёл с ума. Она притворялась... Но зачем? – он вскинул бровь. – Чего она боится, Лала?.. Или стыдится?.. Аглая фальшиво и неуклюже подыгрывала сестре и вновь говорила без умолку, но от моего внимания не ускользнуло то, с каким то ли волнением, то ли опаской она следила за Виолеттой. Они что-то скрывают… Но что? Я должен выяснить, – твёрдо заявил он и теснее прижался к Лазарине. – Как-то я всё-таки спросил Виолетту, к чему все эти тайны с моими ночными визитами? Ведь мы не берём на душу никаких грехов. У нас взаимная симпатия, нам незачем скрываться и прятаться, чтобы увидеться, – пауза. – Но она не пожелала дать внятного ответа. Сказала, что ничего не знает. Но она, я чувствую, врёт. Лала, Лала… –поцеловав в затылок сестру, Огниан посмотрел через её плечо на землю и увидел, что нарисовала Лазарина.