Огниан теснее прижался к девушке.
– Виолетта больна, – продолжил он. – Психически больна. У неё раздвоение личности. Некоторое время назад она чуть не погибла при пожаре и чудом осталась жива, но она видела, как горели двое её братьев. Она хотела им помочь, но огонь был повсюду. Она задыхалась, и лютый страх точно парализовал всё её тело. Она, спрятавшись под столом, сквозь густой дым видела два горящих силуэта и слышала их крики… Теперь после захода солнца за горизонт она становится другой. Вначале на это никто не обратил внимания, всё списали на шок. Но всё изменилось после того, как та, другая Виолетта – моя Виолетта – решила убить саму себя за слабость и трусость… Болезнь прогрессировала, поэтому на ночь, когда все ложились спать, Виолетте начали давать снотворное. Безусловно, это было не лечение. Это была зыбкая надежда, что вторая часть Виолетты будет всегда спать... Конечно, вторая личность, та, что появилась после пожара, знала об этом – как-никак, она пробуждалась вечером – но никакого сопротивления не проявляла. Поэтому спустя полгода ей перестали давать таблетки. Прекратили уничтожать ту девушку, которую я полюбил. Сейчас Виолетта вроде идёт на поправку, при пробуждении её второе «я» не несёт никакой угрозы. Правда, оно отличается от её истинной сущности. Моя Виолетта более… смелая, немного развязная…
Огниан накрыл руку сестры, покоящуюся на его груди.
– Но, как бы грубо и странно это ни звучало, не это было самым неожиданным ударом. Аглая, смущаясь, рассказала мне, кто был женихом Виолетты. И что он однажды вечером поведал им меж делом, что у него есть брат, который внешне очень на него похож и с которым довольно неприятные отношения, хотя человек он в сущности недурной. Был этот разговор у них где-то за неделю до моей встречи с Виолетой. И знаешь, кем оказался наречённый? – он горько рассмеялся. – Радан! Жених Виолетты – Радан! Мы не виделись с ним с тех самых пор, как я лет шесть назад ушёл служить. Не писал домой писем, не интересовался его судьбой. А он… Ты представляешь, Лала, он, так же, как и я, решил стать военным! Но и на этом удары судьбы не закончились… Мы служили с ним в разных подразделениях, но для проведения одной секретной операции их объединили. Меня должны были назначить командиром диверсионно-разведывательной группы, но вмешался полковник Тсенёв и, зарекомендовав Радана, как офицера, более подходящего для предстоящего задания, убедил всех остальных в правильности своего выбора. Был ли я зол? – Огниан вскинул бровь. – Был ли я в гневе? – он заскрежетал зубами. – Я был в ярости, Лала! – процедил он. – В неописуемой ярости! Я был готов придушить, растерзать Радана на месте! Пристрелить! Уничтожить! Ведь это назначение означало, что именно его… Его, а не меня, как ранее планировалось, отправят в Грецию, чтобы…
Огниан осёкся.
– Прости, – прошептал он, – не могу сказать… – вздох. – Знаешь, Лала… Несмотря на все испытываемые в тот момент эмоции, я ничего не сделал. Не сказал. Только улыбнулся… Пожелал ему удачи, а сам лихорадочно начал думал, как исправить ситуацию. Как убрать Радана со своей дороги в службе, а заодно как сделать так, чтобы он не стоял между мною и Виолеттой… И я придумал, – Огниан ухмыльнулся. – Карты в нашей игре были против меня, но я нашёл лазейку и склонил ход партии в свою пользу. Так что, – он теснее прижал к себе девушку, – замечательно, что не я, а он едет в Грецию. Как-никак я обещал Виолетте подарить ей свободу. И она её получит.
Лазарина, чуть отстранившись от него, сдёрнула с головы одеяло и вопросительно посмотрела на Огниана.
– Что? – он сжал в ладони её руку. – Ты хочешь что-то спросить? – молчание. – Про Грецию? – он чуть прищурился. – Лалочка, прости, но я… – не успел Огниан договорить, как девушка, приложив палец к его губам, покачала головой. – Не то… – задумчиво прошептал он. – Про Виолетту?