Качнувшись, Огниан нагнулся и носом зарылся в распущенные волосы сестры.
– Мой план, связанный с Раданом и Грецией, уже начал было давать свои плоды… Но всё тянулось слишком медленно, день свадьбы приближался. Виолетта – та, что не моя – всё так же избегала со мной встреч. Моя же Виолетта всегда к ним стремилась, – Огниан вдруг нервно рассмеялся. Глубоко и часто дыша, он откинулся на спинку стула и провёл ладонью по лицу. – Какая же подлая ложь! – процедил он. – Лала, ты даже не представляешь! А я, глупец, даже не догадывался… А ведь Аглая, Аглая говорила, что её сестра пыталась наложить на себя руки! Но Виолетта… Она так искусно врала… Ей верили все – и я, и Радан, и родные. А она врала. Моя любимая поглощала настоящую Виолетту… медленно, постепенно. И об этом никто не знал. А луна ведь на небе бывает и днём, но я об этом не подумал, иначе бы всё раньше понял… – пауза. Сглотнув, продолжил: – Вчера Виолетта должна была выйти замуж за Радана. Я не мог больше тянуть и днём пришёл к ней домой! Никого поблизости не было. И знаешь, что тогда произошло?
Огниану представлялось, что он сходит с ума. Его трясло, колотило.
– Передо мной предстала моя – моя! – Виолетта в белоснежном атласном подвенечном платье. Она улыбалась, шутила. Говорила, что вот, осталось пара минут, и «красота» ослепит всех в округе. Она научилась подавлять ту, другую, настоящую Виолетту. И сегодня… она её уничтожит. Мне не понравились все эти высказывания, поэтому я, схватив её за руку, приказал не делать глупостей, повёл к выходу. Но она вырвалась. Подбежала к столу. Засмеялась. Сказала, что уже давно задумала в день свадьбы со всем покончить, ещё до встречи со мной. Но даже эта встреча не изменила её планов. И то, что она хотела сбежать со мной… Лала! Это была ложь! Она знала, что я попытаюсь найти иной выход! Лала… Все происходило так быстро… я не успел среагировать, как Виолетта, приподняв подол своего платья, вынула из ножен на бедре кинжал. Я сразу же кинулся в её сторону, понимая, что она задумала, но было слишком поздно… Она вонзила кинжал себе в грудь… Упала на пол. Она была ещё жива. Подбежав к ней, я пытался остановить кровь, звал на помощь, но никто не слышал. Все были на улице, там что-то происходило… А Виолетта, крепко вцепившись в моё запястье, все говорила и говорила: «Прости… Прости меня, Огниан. Она виновата в смерти своих братьев. Она не заслуживает прощения. Я люблю тебя. Слышишь? Люблю. Но она любит его… Прости. Люблю тебя». Больше она не смогла вымолвить ни слова. Услышав чьи-то торопливые шаги, я… Мне ничего другого не оставалось, как скрыться в соседней комнате, ведь иначе могли бы подумать… – тяжёлый вздох. – Это был Радан. Сквозь щель между дверью и стеной я видел, как он подбежал к Виолетте, упал рядом с ней на колени и… ничего не успел сделать. В помещение ворвались люди в штатском и, быстрыми шагами приблизившись к нему, стали сильно и безжалостно избивать. Он защищался как мог, но что он мог против четверых? После, когда Радан был в почти бессознательном состоянии, они куда-то его унесли. Видимо, на рассвете его расстреляют, – пауза. – Знаешь, это, пожалуй, странно, но я не испытывал при наблюдении всего этого действа никакого удовольствия.
Поднеся спичку к воткнутой в землю свечке, Огниан поджёг фитиль.
… – Что ты рисуешь? – подойдя к сестре, Огниан присел на стул и, посмотрев на рисунок, мягко улыбнулся. – Палату свою? Похоже, но… – он чуть прищурился. – Что это за пятно в углу комнаты? – девушка, точно очнувшись от глубоко сна, резко прикрыла руками бумагу. Смежила веки. Огниан вопросительно изогнул бровь и задумчиво перевёл взгляд в дальний угол палаты. Там не было ничего, кроме лежащего на полу тёмно-синего аконита. – Цветы? – шёпотом спросил он и, поднявшись, подошёл к ним. – Откуда они здесь, Лала? – тишина. – Врач не говорил мне, что к тебе кто-то приходил... Кто здесь был?
– Почему, Лала?.. Почему все, кого я любил, соприкасаясь со мной, точно вдыхали гибельный воздух и после умирали? Я ведь этого не хотел… Будь возможность повернуть время вспять, сделал бы я все по-другому? – Огниан чуть кивнул. – Да, сделал бы ради тебя, Лала.