Друг.
Посланник Тьмы.
Радан.
– Жизнь – это и есть безумие, – ухмыльнувшись, Ант вытащил из барсетки небольшой шёлковый мешочек цвета неба. Развязал его. – Как говорил не обделённый юмористическим талантом Брильянт, – неопределённый жест руки, – миром правит безумие. Будем бороться с ним или присоединимся к нему?
Подмигнув Тимофею, он подошёл к Милене, которая сидела на подоконнике и задумчиво смотрела в окно. Её волосы – чёрные, будто смоль, – спадали на плечи и прикрывали пол-лица. Невозможно было увидеть глубину её глаз, лишь кончик носа, вздёрнутый немного вверх, и розовые губы, уголок которых был опущен вниз.
– Милена, не будешь ли ты так любезна?.. – вежливо поинтересовался Ант и осторожно, без резких движений протянул ей мешочек.
Немного помедлив, та перевела на него взор и, кивнув, молча взяла предлагаемую ей вещь. Тимофей тяжело вздохнул. Ему, мягко говоря, очень не нравилось ни то, что происходило, ни то, что должно было случиться в ближайшие часы. Это шло вразрез с его верой и нравственными устоями.
Тимофею было неудобно сидеть, спина и ноги ныли от боли, словно на них взвалили неподъемный груз, а голова, казалось, вот-вот взорвётся от избытка полученной информации. Зажмурившись, он потёр виски, попутно подумав о том, что ему всё-таки стоит прислушаться к словам Радана и обратиться к врачу. Ведь, как говорится, бережёного Бог бережёт. Но об этом сейчас он углублённо размышлять не желал. Да и не мог. Как можно печься о своём здоровье, когда друг, дорогой, как брат, находится в смертельной опасности; когда лёд под ногами Радана вдруг стал чрезмерно хрупок? Один шаг, один вздох мог привести к падению, и никакие крылья не сумели бы помочь взмыть в небеса.
Прочитав про себя молитву, Тимофей перекрестился и скользнул взглядом по стройному силуэту Милены. Недовольно поджал губы. Осуждающе нахмурился, наблюдая, как она беззвучно что-то шептала в удерживаемый возле рта мешочек так, что её дыхание касалось его содержимого. Тимофей стал прислушиваться, но смысл слов ускользал от него. И причина этого крылась не в едва уловимом говоре, не в подводящем его в последнее время слухе, а в том, что все услышанные им слова были ему чужды. Они были на незнакомом языке, непохожем ни на один из тех, что он когда-либо мог слышать.
– Ты ведь колдун, – с явным недовольством начал Тимофей. – Неужели твоей чёрной силы недостаточно? – он нервно забарабанил пальцами по своему колену.
– Я колдун, а не демон или ангел, – убрав со лба упавшую прядь волос, елейно ответил Ант. – У всего есть свой предел.
Развернувшись, он так посмотрел на Тимофея, что у того по телу пробежала волна мурашек. Тёмно-зелёные глаза, в которых, казалось, нет ни дна, ни чувств, будто обволакивали ненасытным огнём и прожигали насквозь. Заставляли сжаться и пожелать исчезнуть, провалиться сквозь землю. Но Тимофей с достоинством выдержал долгий тяжёлый взгляд временного союзника.
Милена закончила шептать. Ант, чуть улыбнувшись, аккуратно забрал у неё мешочек.
– Они необходимы для равновесия, – неторопливо пояснил он и расстегнул верхние пуговицы плаща. – Я могу сделать многое, но далеко не всё. Абсолютно всё не может сделать даже твой Господь, – стянув с шеи тёмно-синий платок, он кинул его на стул.
– Ошибаешься.
Блик привлёк глаза Тимофея, и он, взглянув на люстру, заметил на ней паутину. Тёплый солнечный свет, таинственно мерцая и переливаясь, неспешно играл в гранях рельефных стёклышек, незатейливым украшением обрамляющих лампочки.
– Да? – Ант коротко рассмеялся. – В таком случае почему Он не заберёт то, что принадлежит ему по праву? – в его глазах мелькнуло ехидство.
– Он даёт выбор каждому, и, если верить твоим словам, Огниан…
– Из-за этого дара господнего умирают люди, – прерывая Тимофея, ровно и немного с презрением возразил Ант. – Те, кто дорог Радану, дохнут как мухи.
– Но если бы не Огниан, то…
– То противостояние или, – он провёл пальцем по своему орлиному носу, – если тебе угодно, борьба Тьмы и Света за их души, была бы уже давно окончена, – вновь не дав договорить Тимофею, сказал Ант. – Посуди сам: пелена сродни вирусу. Она поглощает. Ломает. Переделывает под себя. Но, как и любую болезнь, её можно уничтожить. Однако желание…
– Радан идёт, – тихо произнесла Милена, отходя от окна. – Прекращайте спорить, – кинув на них недовольный взгляд, сложила на груди руки. – И поторопись, Ант. У тебя не больше пары минут, прежде чем Радан будет здесь.
Ант лишь почтительно кивнул и стал посыпать себя и Тимофея извлечённым из мешочка серебристо-чёрным порошком. Осев на одежду и кожу, порошок моментально начал впитываться в ткань и плоть.