– Без этого никак? – немного раздражённо спросил Тимофей, потирая двумя пальцами тыльную сторону ладони. Ему было неприятно, что в его организм проникает частица Тьмы. Возникло неудержимое желание вскочить с места и бегом отправиться к реке Иордан и мыться, мыться в ней, пока не исчезнет вся та «грязь», что смешалась с его кровью.
– Ты ведь хочешь получить подтверждение нашим словам, не так ли? – изогнув губы в кривой улыбке, Ант поднял брови.
Тимофей чуть опустил взгляд и заметил, что у его собеседника длинные ногти. И они вовсе не походили на те когти, которые так часто можно увидеть на иллюстрациях книг, посвящённых магии.
– Если Радан тебя увидит, то этого не случится. Он даже разговаривать с нами не станет, потому как, – Ант пожал плечами, – всё равно не услышит. Пелена не позволит. А время, увы, поджимает. Скоро полнолуние, медлить нельзя.
– И что, этот твой дьявольский порошок скроет от него наше присутствие? – скептически поинтересовался Тимофей и стал принюхиваться, желая по аромату порошка распознать его ингредиенты. Но, как бы ни старался, он не мог почувствовать ничего. Совершенно ничего, кроме солоновато-горького флёра, что незримыми нитями тянулся от Анта.
– Не только от него, – закончив посыпать себя и Тимофея странным веществом, Ант спрятал пустой мешочек в карман брюк и присел на стул. – Но и от Огниана. Благодаря моему, – он закатил глаза, – «дьявольскому порошку» и добросердечному стремлению уважаемой Милены помочь нам, ни один из них не увидит, не почувствует и не услышит нас. А у тебя, – он окинул Тимофея оценивающим взглядом, – скорее всего, возникнут некоторые вопросы.
– Это похоже на безумие… – Тимофей почесал подбородок. Взглядом скользнул по вазе с увядающими цветами, что стояла на находящейся рядом с ним тумбочке. Пара скукоженных, давно лишившихся жизни лепестков лежала на полу. Нагнувшись, Тимофей поднял их. Он терпеть не мог беспорядка. Когда-то давно Радан, будучи ещё юношей, приучил его к идеальной чистоте.
«Радан, – подумал Тимофей, – сколько же тебе ещё уготовлено потрясений? Но ты сильный. Ты всё выдержишь с достоинством. Сейчас я в тебя верю как никогда. Ты не сломаешься. Прости, друг, что когда-то я считал тебя…»
– Ты это уже говорил, безумие, здравомыслящий ты наш, – прерывая мысли Тимофея, с ёрничеством подметил Ант.
– А она… – пропуская мимо ушей колкость собеседника, Тимофей исподлобья кинул взгляд на Милену, которая, опираясь спиной на стену, стояла с закрытыми глазами. Весь её вид показывал, что она о чём-то задумалась. – Она нас продолжает видеть и слышать так же, как и до применения этого твоего… – заминка. – Заклинания, или как оно там правильно называется?
– Тимофей, – цокнув языком, Ант усмехнулся, – друг мой, – в его голос влились ручейки мёда, – не расстраивай меня. Ты ведь ещё не впадаешь в старческий маразм? Конечно, Милена продолжает нас и видеть, и слышать, ведь она помогла мне заколдовать порошок. Без неё я бы никак не справился. Ты не находишь, что это не в её интересах – создавать стену невидимости, за которой мы были бы ей невидимы?
– И как долго это заклятие будет действовать? – игнорируя вопрос Анта, Тимофей задал свой и неосознанно начал чесаться. Ему казалось, что по всему его телу скачут блохи и кусают его за руки и ноги, оставляя за собой на коже дорожку из красноватых воспалённых пятен.
– До заката солнца, – стоило только произнести Анту эти слова, как раздался стук в дверь.
Тимофей напрягся. Ему претило наблюдать за кем-то через замочную скважину. И пусть сейчас её не было в буквальном смысле, он чувствовал себя преступником. Предателем. Ему становилось противно от самого себя, но он продолжал сидеть. Терпеть и ждать, чтобы в дальнейшем, если будет необходимо, помочь другу.
Поправив волосы и одёрнув довольно короткую юбку, Милена неспешно прошла в коридор, скрывшись от взора Тимофея. Через пару секунд послышался лязг замка и тихий скрип открывающейся двери.
– Здравствуй, – прозвучал приглушённый голос Радана.
– Привет.
– Огниан уже пришёл? – бесстрастно спросил он, проходя в комнату и теребя в руках связку ключей.
Увидев внешне спокойного и ложно расслабленного друга, который расстегнул куртку и едва уловимо обвёл помещение цепким взглядом, Тимофей задержал дыхание и почувствовал, как его щёки покрылись густым румянцем. Тело обдало жаром. Глаза опустились. Ему было стыдно – стыдно за свой поступок, стыдно что-то утаивать от дорогого ему посланника Тьмы.