– Относительно.
Шагала Милена бесшумно, потому как на её ноги поверх колготок были надеты шерстяные носки и двигалась она плавно, будто плыла.
Тимофей увидел, как она робко улыбнулась и, немного протянув руки вперёд, подошла к кровати. Присев на постель, она жестом пригласила к себе Радана, но тот не сдвинулся с места, предпочтя стоять недалеко от выхода. Взглянув на наручные часы, он плечом оперся на стену. Вид у него был немного отстранённый и скучающий.
– Думаю, Огниан скоро будет, – сказала Милена и, немного помедлив, добавила: – Он знает, чувствует, что я его жду.
Радан вопросительно изогнул бровь и косо улыбнулся. В холодном взгляде синих глаз, на пару мгновений застывшем, Тимофей заметил незаданный вопрос. Но, видимо, не пожелав продолжать разговор, Радан не произнёс ни слова.
Комната погрузилась в тишину. Ничто не нарушало её, кроме едва слышного сквозь приоткрытое окно щебета птиц и скрипа заржавевших качелей.
Посмотрев на Анта, Тимофей закусил губы, опасаясь, что если этого не сделает, то обязательно что-нибудь скажет.
– Не волнуйся ты так, – поймав на себе его взгляд, Ант улыбнулся. – Он тебя не услышит и не увидит.
– А если он решит сесть на стул, на котором нахожусь я? – неуверенно шёпотом и с придыханием спросил Тимофей, наблюдая за Раданом. Услышал или нет, задавался он вопросом. Но тот как стоял, так и продолжал не двигаться на месте.
– Даже если это случится, он ровным счётом ничего не почувствует. Ему будет казаться, что он сидит на стуле, тогда как ты будешь видеть его на твоих коленях, – Ант повёл плечами и закинул ногу на ногу. – Наше с Миленой заклинание не только скрывает нас с тобой от слуха и взора Радана, но также на подсознательном уровне немного отпугивает его. Поглощает желание подойти ближе, – одну из рук он положил на щиколотку. – Но ты ведь не только об этом сейчас хотел спросить, да? – хитрая улыбка скользнула по бледным губам.
– Я не понимаю, – Тимофей провёл ладонью по лицу, словно таким образом мог очистить разум. – Не понимаю, почему Милена притворяется перед Раданом слепой?
– Это было её решение. Она считает, что таким образом напоминает Радану о Мае. А что значит Мая для Радана? – выжидательная пауза.
Тимофей промолчал.
– Это юношество. Далёкое прошлое, которое некоторым образом граничит с детством, где и нарушилось равновесие между чёрным и белым, – Ант усмехнулся. – Внешность Милены, её мнимая слепота – это что-то вроде толчка, благодаря которому Радан должен мысленно вернуться в то время, когда стартовал обратный отсчёт.
– Но этого ведь не может произойти, потому как ты сам говорил, что пелена…
– Верно, – прерывая Тимофея, Ант кивнул, – пелена многое блокирует, но даже в самой прочной монолитной стене всегда можно найти трещину. Например, я нисколько не удивлюсь, если Радан после недавней встречи с Миленой начал видеть странные и пока непонятные ему сны. Жадность к знаниям и крови… – он многозначительно улыбнулся.
– Хорошо, пусть будет так. Но скажи, – тяжёлый вздох сорвался с едва дрожащих губ, – к чему сейчас весь этот спектакль? Радан всё равно не услышит, не поймёт, не вспомнит, потому как, – Тимофей чуть всплеснул руками, – пелена. Снова пелена…
– Это подготовка Радана. Чтобы при подъёме занавеса ему было легче не только услышать истину, но и принять её. А соответственно, и сделать правильный выбор. Это раз. А два – он уже сейчас должен будет понять: нечто крепко связывает Милену и Огниана. Потому как есть вероятность того, что его брат будет до конца бороться за его душу, чему Радан не должен содействовать.
– Это…
– Похоже на безумие? – Ант рассмеялся.
– Это и есть безумие, – недовольно пробурчал Тимофей и посмотрел на друга, который безразлично наблюдал за Миленой и порой поглядывал на часы.
– Милена, – прерывая затянувшееся молчание, начал Радан, – нам долго ещё ждать Огниана?
– Ты куда-то спешишь? – заправив за ухо прядь волос, Милена сжала в кулаках концы рукавов свитера. Встала и нетвёрдой походкой двинулась к Радану.
Тимофей отметил про себя, что Милена отличная актриса. Ничем она не выдавала и малейшего намёка на то, что её здоровье безупречно и в комнате есть посторонние. Перед ней стояла цель, и она всеми способами была готова её достичь, заплатив при этом любую цену. Несмотря на то, как трудно ей приходилось, как не нравилось врать, она уверенно и безбоязненно шла вперёд.