Часть II. Перекрёсток равнозначных дорог. Глава 8. Чёрный ветер
Пусть нас в любви одна связует нить,
Но в жизни горечь разная у нас.
Она любовь не может изменить,
Но у любви крадёт за часом час.
Отрывок из сонета Шекспира № 37.
Перевод: С. Маршака.
Прочь из города сквозь глубокую ночь мчался чёрный мотоцикл. По обеим от него сторонам высокие здания и длинные аллеи тополей спустя некоторое время сменились на лес – густой, сосновый, – кажущийся почти бескрайним. Указывающая на число сто двадцать стрелка спидометра стремительно и уверенно достигла числа сто шестьдесят. Властвовавший над скоростью Радан, гонимый будто тысячами демонов, не удовлетворился результатом, и она поползла к максимальной отметке – двести.
Двусторонняя дорога, впрочем, как и всё вокруг, была покрыта лёгким, едва видимым одеялом тумана, а в небе, украшенном звёздами, словно угольками костра, повис яркий диск луны. Но Радан сейчас не мог наслаждаться природой и рёвом обжигающе-горячего сердца мотоцикла, шипением колёс и чувством, что они будто вгрызаются в асфальт, игрой вперегонки с ветром и свободой. Его сердце и душа были переполнены удушливым гневом на себя и Огниана, ярость к которому опаляла его нервы коктейлем искр и пропана. К тому же Радан почти физически ощущал, как неизвестный кукловод, упорно не желающий открывать своё лицо, занёс над ним дамоклов меч. Вокруг царствовала полная неизвестность, но не она сейчас, сжав сердце Радана в ледяных когтях, тревожила его, создавая иллюзию проваливающейся под ногами земли. И не спектакль, в который его вовлекли, используя слепым и глухим. Даже и не его собственная жизнь, которую он, ни на секунду не задумываясь, мог бы с лёгкостью принести в дар кому угодно, лишь бы защитить ту, что заменяла ему душу. Радана беспокоило время. Несколько часов, которые он впустую потратил на поиски призрака прошлого, тесно связанного с его настоящим. С губ невольно сорвалось имя, которое незаметно, но бесповоротно стало больше, чем просто набор звуков – для Радана оно стало самой его душой, запечатлённой в одном слове. Сейчас в запахе палой листвы его разумом владела лишь одна единственная мысль: успеть. Только бы успеть. Не опоздать. Суметь догнать и обогнать те проклятые секунды, которые каждый раз выигрывал у него Ангел Смерти. Опередить жгучую ядовитую боль, в которой утонут воспоминания и мечты о той, что не уберёг… Радан был готов взорвать весь мир, но не отдать во власть тлена ту, которую он сейчас, даже на расстоянии в десятки километров, крепко держит за руки. Позволяет ей проникать чувствами под кожу и сливаться со своей кровью.