Не обращая должного внимания на дорожные знаки, Радан думал об угрозе, нависшей над Авелин. Пытался понять, почему Огниан сделал это именно сегодня – подкрался к нему со спины и ударил по голове чем-то тяжёлым? Отчего не поступил так полгода тому назад, как только узнал, что у Радана есть бесценная птица в клетке? Зачем он, затаившись, ждал часа расплаты за все свои страдания целых шесть месяцев, ведая об уязвимом месте врага? Ради чего… или кого? Почему Огниан не осуществил свой замысел по уничтожению той, что сумела вдохнуть в брата-противника жизнь, пока его в силу обстоятельств не было в Англии и он не мог быть рядом с ней?
Да, безусловно, Радан не оставил Авелин без защиты. Он каждый день получал по телефону подробные отчёты о её состоянии от Велии и Леона. К тому же Радан был готов несмотря ни на что в любой момент вернуться домой. Однако хоть Авелин и была под внимательным присмотром друзей, Радан считал, что этого и достаточно, и мало одновременно. Всё время, что был далеко от девушки, которую не мог взять с собой, он не находил себе места. Опасался, что Огниан всё-таки не упустит своего шанса и попробует взять реванш. Но тот не объявлялся, не стремился нанести на холст судьбы Радана ещё несколько жирных мазков чёрной краски.
«Почему? Неужели он знал, что вскоре появится Милена, и для чего-то ждал её? Но что их могло связывать друг с другом? И объединяло ли?.. Нет, не может этого быть», – думал Радан.
Милена по сравнению с Огнианом была чиста и бела, как подснежник, равнодушно втоптанный сапогом Судьбы в грязь. Но Радан подозревал, что это вновь марево. Изощрённый способ усыпить его бдительность. Он остерегался – быть может, Огниан специально ждал его возвращения, чтобы осуществить свой план прямо у него на глазах? Показать, что даже присутствие брата неспособно остановить злодейство, замысленное им? Сомнений, что это так, в Радане оставалось всё меньше. Но…
Вновь рой вопросов – и ни единого ответа, даже блёклого намёка на них. Из-за этого Радан всё больше приходил в ярость. Он отчётливо помнил, как пару дней назад Милена пыталась до него донести: Огниан стремится уберечь и спасти его душу.
Он, сам не зная почему, несмотря на то, что изначально её слова вызвали у него скептическую улыбку вперемешку со смехом, отчего-то почти поверил. Для полного убеждения не хватило чего-то, совсем чуть-чуть. Но поступок Огниана всё вернул на круги своя. Радан испытал даже нечто сродни благодарности к нему за удар со спины, что тот не позволил ему совершить чудовищную ошибку: не дал поверить до конца, что люди меняются. Поверить, что Огниан осознал все без исключения свои грехи. Теперь стало очевидно: старый ненавистный враг каким был, таким и остался – стервятником, завистливым и обиженным на весь мир за выпавшие на его долю неудачи. Более того, Радан презирал Огниана за то, что тот не сдержал данное слово, чем опорочил офицерскую честь.
Голова от сонма мыслей шла кругом. Он крепче сжал руль мотоцикла, продолжая соединить в одно целое все произошедшие с ним за последнее время события, которые, как он чувствовал и понимал, были сотканы меж собой таинственной чёрно-белой нитью, сплетаемой властителями судеб. Но как ни пытался, не мог узреть полную картину, будто для понимания не хватало надеть очки, и тогда размытое пятно приобретёт резкость.
Дорога запетляла следом змеи. Радан сбавил скорость, после чего продолжил маниакально прокручивать в голове события последних часов. Придя в сознание в комнате Милены, он не увидел никого и ничего, что бы хоть как-то могло прояснить произошедшее. Помещение было пустым. И нигде не было никаких улик, свидетельствующих хотя бы о чём-то: о споре, драке, побеге. Казалось, будто всё вокруг вымерло, и увядающие цветы, стоящие на тумбе, словно были этому подтверждением. Лишь в спёртом воздухе едва улавливался до боли знакомый аромат – аромат нафталина и грейпфрута. Аромат Огниана.
Выйдя на лестничную клетку, Радан столкнулся с одним из санитаров и, надеясь, что тот хотя бы что-то видел или слышал, спросил, куда подевалась Милана из своей комнаты. Ответ был короток: вечерняя прогулка. Подавляя в себе рычание и желание схватить мужчину и хорошо его встряхнуть, Радан спокойно поинтересовался, видел ли он, как Милана уходила, и была ли она одна. Ответом послужили кивок и фраза, явно сказанная неохотно: «Видел. Одна, если не считать Отто». К санитару подошла пара медсестёр. Радан посчитал, что расспросами ни от кого большего не добьётся, и спустился во двор пансионата. Не теша себя бессмысленной иллюзией надежды, всё же решил попробовать позвонить Милене. Но, как и предполагал, та не ответила ему. Он лишь услышал, как гудки в телефоне резко оборвались. На смену им пришёл сухой женский голос, который не уставая повторял лишь одно: «Вызываемый вами абонент отключён или находится вне зоны действия сети. Попробуйте позвонить позже». Радан чертыхнулся и решил пойти в парк. Он опасался за девушку, которая вызывала у него довольно противоречивые чувства – от полного безразличия до чего-то личного, тёплого, что можно испытывать к хорошей знакомой или подруге; девушку, которая отчаянно и нерушимо верила в свет в Огниане. Однако в парке её не оказалось. Напрашивался вывод: Огниан похитил Милену. Украл за то, что та не отвечала взаимностью на его чувства мужчины к женщине. Радану вспомнился тот поцелуй, что Милена хотела ему даровать. Как тут Огниану, узнав, было не взбеситься? Выходит, брат похитил её так, что никто из персонала не увидел и не услышал его. Щедро применял гипноз, не иначе. Радан не имел ни единого предположения, где искать брата и куда тот мог увезти Милену. А главное, было не ясно, что тот собирался делать с Миленой дальше.