Гудок.
Второй.
Третий...
Радан выругался. Всё мгновенно встало на свои места: Огниан похитил Милену и увёз её куда-то, тем самым сфокусировав на ней внимание соперника. После чего, рассчитывая, что Радан вряд ли сумеет быстро добраться домой, пока ищет пропавшую, направился к Авелин.
Четвёртый.
Пятый.
Шестой…
Никто не отзывался. Остановившись возле мотоцикла, Радан скользнул взглядом по небу. Солнце уже практически скрылось за горизонтом, оставив на прощание лишь холодные лучи, окрасившие редкие облака ало-рыжим цветом. Радан попытался дозвониться до Леона и Велии, но и они не снимали трубку. Происходило нечто зловещее. Единственным, что могло спасти Авелин, было письмо, которое та должна была отдать Огниану. Оно было предназначено остановить брата хотя бы ненадолго. На час или два – неважно, ибо каждая минута была на счету. Набрав номер Наинго, Радан поджал губы.
Гудок.
Второй.
Третий…
Терпение трещало по швам.
Секунды ожидания ответа показались Радану бесконечными. Наконец, когда он уже был готов проклясть небеса, из телефона послышался приветливый голос Наинго. Услышав, что несколько дней назад ей дали отпуск и она уехала к матери, Радан немного успокоился, потому как время для Наинго он всё-таки выиграл. Попросив ту быть аккуратной и лишний раз не гулять по городу, он завершил беседу. Надев шлем, Радан завёл мотоцикл и, газуя, устремился домой.
И вот сейчас, взрывая ночную тишину рёвом двигателя, он мчался по шоссе. Луч фары разрезал темноту. Минута, другая… Ему уже мерещилось, что дорога никогда не закончится. Но лес постепенно стал редеть, и вскоре Радан уже увидел свой дом, приветливо мерцающий тёплым светом окон. Подъехав ко двору, соскочил с мотоцикла, на ходу снимая шлем. Опасаясь, что в доме может быть засада, устремился не к парадной двери, а к чёрному входу. Тихо переступив его порог, положил на пол шлем и крадучись прошёл по коридору. Услышал тихий и немного недовольный голос Леона: «Авелин, я же предупреждал». На долю секунды Радан застыл, увидев, что дорогая его сердцу девушка, уронив голову на колени, сидела в гостиной на полу в разорванном платье. Плечи её вздрагивали от рыданий. В сердце Радана будто вонзили нож и стали медленно его поворачивать.
– Не трогай, не трогай меня! – вскрикнула Авелин, когда нависший над ней Леон вцепился ей в запястье, намереваясь её поднять. Она постаралась вырвать руку из его пальцев, но тот не позволил.
– Авелин, да как же ты не понимаешь, что… – его голос был пронизан раздражением.
– Пусти меня, не трогай! – защищаясь, она начала царапать Леону лицо, но он не отпускал. Продолжая держать её за руку, рывком поднял Авелин на ноги. Она принялась бить его в плечи и грудь. – Пусти!
Гнев лавой разлился по венам Радана, выжигая здравые мысли и уничтожая рассудок. Мышцы во всём теле напряглись. Верхняя губа приподнялась, оголяя ряд белоснежных острых зубов.
Радан давно чувствовал, что его приятелю небезразлична Авелин, что у него есть к ней чувства – робкие, нежные и светлые. Но прежде никогда не желал придавать этому особого значения, ибо всегда, при любых обстоятельствах видел в глазах Авелин всепоглощающую любовь только к самому себе. Он доверял ей как никому другому. Да и к тому же Радан знал, что Леон, несмотря на то, что является созданием ночи, по сути был добрым, в некотором роде податливым, без особого гонора, славным мужчиной, не способным обижать беззащитных девушек, да ещё и которые были близки ему по духу. Однако то, что сейчас видел Радан, говорило об обратном. Леон оказался не другом, а врагом. Змеёй, которую он пригрел на груди. Это казалось абсурдным, но факты были красноречивы. Радан ожидал увидеть на месте существа, посмевшего навредить Авелин, кого угодно – в первую очередь, конечно же, Огниана – но никак не Леона. Мир вокруг будто сошёл с ума. Мысли в Радане разлетелись в разные стороны, но в следующую секунду собрались в одну цель: убить. Уничтожить. Выбить землю из-под ног. Утопить в крови.
– Авелин! – Леон попытался притянуть её к себе и обнять, но она продолжала отчаянно вырываться.
– Пусти! Пусти меня!
С утробным рычанием Радан сорвался с места. Оказавшись рядом с Леоном, только повернувшимся в его сторону, нанёс быстрый удар ему в челюсть. Потеряв равновесие, тот упал на пол, зацепив рядом находящийся стул. Мелкие пылинки взмыли вверх. Свеча на комоде потухла, но её восковые слёзы ещё скатывались по подсвечнику. По гостиной поплыл лёгкий аромат дыма. Радан клацнул зубами и, сделав выпад, подобный броску кобры, поймал рукой только воздух. Его соперник не был медлительным – Леон не уступал ему в проворстве. Ненужное дыхание застряло в груди.