Шаг влево. Вперёд. Поворот. Прыжок. Радан получил удар в солнечное сплетение, выбивший воздух из лёгких. Не устояв на ногах, упал на пол. Но падение не сбило его с толку, не охладило – лишь разозлило ещё больше. Мгновенно очутившись на ногах, Радан, сконцентрировавшись, вновь бросился в атаку. Леон, попятившись, взял попавшуюся под руку кочергу. Замахнулся, но не попал: Радан успел присесть. Словно сквозь стены воды послышался ему голос Авелин.
Выбив опасный предмет из руки Леона, Радан нанёс ему удар коленом в грудь. Потом в голову. Он бил его, не зная жалости и пощады. Ничто и никто не могли его остановить. Зверь внутри ликовал. Но этого ему было мало. Хотелось ещё и ещё. Ещё и ещё.
Очередной взмах кулака и промах: Леон успел увернуться и, схватив Радана за грудки, с размаху прижал его спиной к стене. Удар был такой силы, что Радану показалось, будто его позвоночник треснул. Картина, которая висела в паре метров от них, с грохотом упала. Адреналин смешался с кровью, и секундная боль тут же отпустила.
Глаза в глаза. Рычание Радана и шипение Леона слились воедино, из-за чего нельзя было больше расслышать ни треска огня в камине, ни всхлипов Авелин, перемешанных с мольбами остановиться.
Отмечая даже едва уловимые изменения в мимике соперника, Радан не сводил с него взгляда, попутно сжимая его запястья, стараясь вывернуть кисти. В карих глазах напротив он видел отчётливо смятение, ненависть, даже страх. С губ Радана сорвался смех – злой, издевательский, насквозь пропитанный смертельной желчью. Покачав головой, словно осуждая провинившегося ребёнка, он обнажил клыки и замер. Он не спешил. Поединок давал ему возможность выплеснуть наружу накопившиеся отрицательные эмоции. Бой приносил удовольствие. Каждой клеточкой тела Радан чувствовал свои силу и превосходство. Он получал удовольствие от процесса. Для него это была жестокая, но приятная игра. Радану нравилось наказывать посмевшего дотронуться до того, что он считал своим и только своим.
Глаза Леона поблекли. Было ясно, что тот пришёл в замешательство. Не знал, как же следует поступить дальше: продолжить сражение или остановиться. Радан с радостью пришёл ему на выручку. Резко схватив растерявшегося Леона за волосы и быстро развернувшись, он прижал его лицом к стене.
Любая битва – это своего рода танец, в котором необходимо уметь чувствовать своего партнёра, иначе – неизбежный крах. Один лишний взгляд, одно неверное движение, одна мелкая ошибка могут привести к фатальному исходу, и тогда уже ничто не поможет вырвать из рук соперника корону. Нельзя сбиваться с ритма, этому Радан научился благодаря своему заклятому врагу – брату.
Леон попытался вывернуться из железной хватки, но не смог.
Втянув воздух сквозь стиснутые зубы, Радан почувствовал в нём лёгкий солоноватый аромат крови. Он был словно первый неловкий поцелуй, подаренный стеснительной, но прекрасной в своей невинности и свежести девушкой. Он возбуждал в нём зверя и обострял чувства.
Заметив, что Леон – обездвиженный и тяжело дышащий – устремил свой угрюмый взор на кинжал, висящий на гвозде в нескольких сантиметрах от него, Радан самодовольно ухмыльнулся. Небрежно толкнув его, он разжал пальцы и сделал два шага назад.
Радан предвкушал, как дав противнику на миг почувствовать вкус победы, одарит его оглушительным и безапелляционным поражением. Это дарило ему удовольствие, сравнимое лишь с отупляющим опьянением от дозы морфия.
Получив свободу, Леон, не раздумывая, сразу же схватил кинжал и, повернувшись лицом к Радану, вынул его из ножен. Оскалился. Его лицо с ярко выраженными скулами перекосилось от ненависти. Растрёпанные волосы на концах перепачкались в крови. На порванной рубашке не хватало теперь нескольких пуговиц. Зрачки расширились. Широкие брови сошлись на переносице. Сейчас мужчина напоминал собой ангела, в которого вселился бес. Жирные вены стали проступать на его шее.
– Попробуй. Удиви меня, – смотря на Леона сквозь густые пряди чёлки, колко и вызывающе процедил Радан. Он провоцировал. Намеренно подстрекал к непоправимому. Приподняв подбородок, сжал и разжал ладонь.