– Нет! – не успел Леон сдвинуться с места, как внезапный крик Авелин разрезал повисшую на секунду тишину.
Леон, точно получивший обухом по голове, почти что окаменел. Его плечи поникли. Взгляд, метнувшийся от Радана к Авелин, потух.
– Не смей! – низко, почти рыча, потребовала она и бросилась в сторону Леона.
Радан крепко схватил её под локоть и рывком притянул к себе. Аромат горького шоколада ударил в нос.
– Отойди, – не терпящим неповиновения голосом жёстко сказал Радан и довольно резко завёл Авелин за свою спину. Но она ловко пронырнула под его плечом и встала между ним и Леоном. Развела руки в стороны.
Радан вскользь обратил внимание на то, что несколько её ногтей были сломаны. Пальцы дрожали, будто она уже час или два стояла на лютом морозе в лёгком весеннем пальто. Грудь быстро то поднималась, то опускалась из-за глубокого частого дыхания.
– Хватит! – на последнем слоге непоколебимую уверенность затмил отпечаток плача. – Пожалуйста, прекратите… – Авелин с немой мольбой вначале посмотрела на Радана, а потом на Леона.
Вытерев тыльной стороной ладони кровь с разбитых губ, Леон с презрением кинул кинжал на пол. Сплюнул. Отвёл взгляд в сторону, но Радан успел заметить, как в глубинах его глаз заплескалась боль, страдание от осознания того, что Авелин в любом случае выберет не его, а того, кто может осознанно причинить ей мучения. Нет, Радан не собирался наносить раны её сердцу, но знал: иногда он может быть чрезмерно жестоким даже с тем, кого любит. Особенно в подобных ситуациях.
Наблюдая за слабостью и бесхребетностью Леона перед Авелин, Радан не удержался и позволил себе усмехнуться. Всё его нутро жаждало продолжения драки. Перед глазами всё ещё стояла алая пелена. Обхватив рукой талию Авелин, Радан приподнял её и осторожно переставил в сторону. Заскрежетав зубами, пошёл на Леона.
– Радан! – задыхаясь, позвала его Авелин.
Почувствовав, как она положила руку на его плечо, тем самым призывая остановиться, он грубо скинул её ладонь.
– Ты с ума сошёл! – с негодованием выпалил Леон. – Это ты виноват, что…
– Замолчи, замолчи, замолчи! – отчаянно закричала Авелин.
Боковым зрением Радан увидел, как она, путая пальцы в своих волосах, будто желая их вырвать, упала на колени и согнулась. У неё с новой силой началась истерика. Радан зарычал. Каждая слеза Авелин отдавалась болью в недрах его души. «Обидчик должен быть наказан», – шипела бурлящая в его жилах кровь. Радан хотел было уже вновь накинуться на Леона, как вдруг до его слуха донеслись произнесённые вкрадчиво слова:
– Леон не виноват… Радан, милый мой, хороший, он не виноват, он хотел помочь. Услышь меня. Пожалуйста. Мне так страшно… – дрожащий голос упал. – Страшно… – шёпотом сквозь рыдания.
Радан, всё ещё желая растерзать и уничтожить Леона, неохотно перевёл взгляд на Авелин. Далось ему это с трудом, и тут же внутри него что-то застыло, а что-то вспыхнуло, подобно спичке в глубине пещеры. Радан поджал губы. Свет, что зажигала в нём Авелин, непроизвольно коснулся его сознания и сердца. Тьма отступила на шаг назад, но всё ещё крепко держала его за плечи. Радан знал: в его глазах по-прежнему стоит ночь, но блеклый рассвет уже стал пробиваться на горизонте.
В нём началась борьба двух противоположных сторон, одна из которых была черна, будто уголь, другая – бела, как хлопковое полотно. Каждая из них умело манипулировала Раданом, дёргая за ниточки эмоций и желаний, будто он был марионеткой, за которую схватились в смертельной битве два сумасшедших могущественных кукловода. Один – добро, другой – зло. Осталось только сделать выбор, кто он сам – демон или ангел. Радан знал: он ни то, ни другое. Тьма была ему ослепительно прекрасна, но в ней не было места для Авелин. Она оказывалась за границей мрака. Свет же ему был чужд, вызывал дискомфорт и необъяснимый страх. Нагонял удушающее ощущение, что в нём он лишний для любимой. Радан ломал себя, когда отказывался от того, что было ему привычно и близко. Однако Авелин была ближе, чем воздух лёгким, чем кожа плоти и кровь сердцу. С ней он хотел меняться. С ней он мечтал забываться.
Осталось сделать только выбор: попытаться разобраться в случившемся или поступить так, как он чувствует. А ощущает он гнев и ярость по отношению к Леону.
Раздражение и отвратительное, подавляющее чувство зависимости охватило Радана, взяло под свой контроль.
Не сбежать от него. Не скрыться.
Выдохнув, Радан позволил каплям света смыть корку мрака с сознания, хотя избавление от привычной и родной тьмы доставляло ему дискомфорт. Он не любил показывать свои слабости, но, когда дело касалось Авелин, был готов пойти не только на это, ибо она была его дыханием.