В её глазах лютый страх. И где-то на его дне любовь. Она тянулась сердцем к Радану, как тонкий стебель тянется к солнцу. А он стоял в стороне, хоть все его нутро желало подхватить Авелин на руки и спрятать от всего мира. Но ложь есть ложь. Это предательство. Поступок сродни выстрелу в упор. Деяние, разрывающее душу обманутого на мелкие части.
Треск огня. Мягкий полумрак. А за окном – звёздная россыпь на небе. Ещё утром Радан думал о вечере, о том, как возьмёт Авелин за руку и отведёт на крышу высокого здания. Покажет, как прекрасен ночной город с высоты птичьего полёта. Увидит улыбку и услышит её смех. Сорвёт с губ новый поцелуй… Но…
Радан знал, крыши – это слабость Огниана, который любил проводить там часы в одиночестве, тихо о чём-то мечтая, строя только ему известные планы. Прежде Радан никогда не понимал этого пристрастия. Почему именно крыша? Почему нельзя предаваться раздумьям в другом, более привычном месте? Но совсем недавно он и для себя открыл в этом что-то особенное. Таинственное. И личное.
– Нет… Нет, нет, не вру, – ломко вполголоса произнесла Авелин. – Ты ведь знаешь, что я тебе никогда не врала. Радан, я…
– А сейчас врёшь, – он хотел ей верить, но не мог. Что-то мешало. Чего-то не хватало. Сжав пальцами переносицу, он смежил веки.
– Радан… – позвала она его.
– Почему? – сорвалось с его губ. Он распахнул глаза. – Почему ты мне лжёшь, Авелин? – выдох. – Ты ведь знаешь, тебе не нужно меня бояться.
– Радан… – она было начала протягивать к нему руки, но, дрогнув, пугливо их отдёрнула. – Пожалуйста, поверь мне, Радан. Пожалуйста. Я не вру, – её лицо перекосилось от внутренней боли. Отчего-то стыдливо она вновь опустила глаза.
Смятение. Оно давило, сжимало призрачно-каменными руками виски Радана так, словно пыталось расщемить его череп, выдавить оттуда мозг, как сок из самого спелого граната. Пожалуй, впервые за долгое время он не знал, как поступить. Поверить в данной ситуации означало для него перешагнуть через себя, свои чувства и ощущения. Не поверить – потерять Авелин.
Осталось сделать выбор, который всё равно будет означать потерю чего-то. Всегда приходится чем-то жертвовать. Закон бумеранга.
– Радан… Пожалуйста.
Взглянув на неё, Радан остро осознал: выбора у него нет и никогда не было. Он при любых обстоятельствах выберет Авелин.
– Она не лжёт, – запоздало сквозь зубы прошипел Леон.
– Рассказывай, – приказным тоном велел ему Радан. – А ты, Авелин, – он поднял указательный палец, – молчи. Не смей перебивать.
Его настораживало то, что она всё время вмешивалась, не давая возможности Леону произнести ни слова. Будто тот мог сказать что-то лишнее.
Зажмурившись, Авелин кивнула.
– Спасибо, – беззвучно, одними губами произнесла она.
– Днём… – апатично начал Леон, вытерев рукавом ещё сочащуюся из носа кровь. – Днём ко мне с Велией подошла Авелин и сказала, что ты только что с ней созванивался и сказал, что скоро будешь, –неопределённый взмах руки, – минут через пять или десять. Авелин попросила меня с Велией уйти, мол, она очень сильно хочет побыть с тобой наедине… Что-то там для тебя приготовить. Безусловно, перед тем как уйти, я с Велией проверил окрестности дома, нет ли поблизости Огниана.
Леон метнул на Авелин взгляд, полный осуждения, после чего поднял стул. Упёрся руками в его спинку. С минуту молчал. Радан ждал, глядя на Леона с раздражением.
– Его не было, поэтому мы ушли. Точнее, – он повёл плечами, – уехали в город. Немного там погуляли, после чего… – Леон запнулся, точно мысленно покинул гостиную, но ненадолго, всего на пару секунд.
Откинув копну волос за спину, подошёл к окну. Взглянув во двор, зачем-то закрыл шторы. Гостиная погрузилась в ещё больший мрак, лишь свет от камина слегка разбавлял его. Обернувшись, Леон кинул пустой взгляд на Радана.
– Велия… Ты ведь знаешь, что в последнее время она начала вести себя очень странно. Она стала замкнутой, – тень от пушистых ресниц разлилась лужицей под круглыми, немного выпученными, как у шаржевой куклы, глазами. Он опустил взор.
Подойдя к креслу, Леон присел на подлокотник.
– Велия изъявила желание погулять… в одиночестве. Поэтому мы расстались недалеко от церкви. С наступлением сумерек мне позвонила Авелин. Честно говоря, я мало что понял из её слов: трудно было разобрать сквозь рыдания. Было ясно только одно: Огниан только что был рядом с ней. Тебе не позвонил, – опережая вопрос Радана, огрызнулся Леон, – потому как я ни о чём не мог думать, кроме того, чтобы как можно быстрее вернуться домой. А почему она сама не позвонила… Предполагаю, это связано с тем, что она что-то говорила о том, что боится тебя, твоего прихода, потому как ты будешь очень сильно на неё за что-то зол. Видимо, поэтому… Когда же я увидел Авелин в гостиной… – в голос к ярости влилась грусть. – То, как она плакала в разорванном платье… Такая напуганная… – тишина. Он покачал головой. – Через пару минут ты заявился, – он сложил руки в замок.