Радан обвёл внимательным взглядом сгорбленного Леона и всхлипывающую Авелин. Внутри него ширилось странное ощущение, словно вокруг царил блеф, в котором не было ни единой капли правды. И слова Леона, прозвучавшие вполне достоверно, всё равно… не убеждали Радана. Его до сих пор что-то смущало. Не давало поверить до конца.
– Скажи, – Радан сделал шаг вперёд, – что ты имел в виду, когда говорил Авелин, что предупреждал её? Почему не отвечал на мой телефонный звонок, раз сам не додумался позвонить?
Пауза. Леон провёл языком по разбитым губам.
– Я предупреждал её, что Огниан тот, кто может причинить ей боль. А врать… всегда опасно. Нехорошо, – с какой-то лёгкостью сказал он и пожал плечами. – А не отозвался на твой телефонный вызов по той причине, что не слышал его.
Радан медленно, словно хищник, подкрадывающийся к своей добыче, подошёл к Леону. Тот, вскинув свою светловолосую голову, с гордостью ответил на его прямой жёсткий взгляд.
– Ты не оправдал моего доверия, – нагнувшись к уху Леона, приглушённо начал Радан, подавляя в себе желание пальцами коснуться его шеи и медленно, растягивая наслаждение, сломать её. – Я дал тебе указ никогда… Слышишь? Ни-ког-да не оставлять Авелин одну, без присмотра, пока меня нет рядом с ней. Ни под каким предлогом. Ты же…
Глаза в глаза. Лбы почти соприкоснулись.
– Ты оставил. Уничтожить тебя за это мало, но… – Радан с деланой заботой, граничащей с унижением, заправил прядь волос за ухо Леона. Отстранившись от него, с презрением улыбнулся. – Собирай вещи и убирайся из моего дома, – твёрдо сказал он. – Сейчас же. Или мне ясней выразиться? – вскинул бровь.
– Боишься конкуренции? – неожиданно смело, едко, с перцем.
Радан с трудом подавил в себе смех. Вопрос Леона его искренне позабавил.
– Твоей, что ли? Нет, – цокнув языком, он покачал головой. – Но даже в том случае, о котором ты уже так давно мечтаешь… Кстати, Велия в курсе? – Радан прищурился. – Не из-за этого ли она в последнее время черней грозовой тучи? – мягко и приторно-сладко. – Ах, да, не из-за этого… Всё время забываю, что и она тебе лжёт, – улыбка коснулась его губ. – Если даже предположить, что вдруг произошло чудо и Авелин выбрала бы тебя, то я бы её не отпустил. Посадил в темницу, на цепь, под замок, связал бы, украл её от всего мира, но она всё равно не была бы твоей, – улыбка перешла в оскал. Мнимая дружелюбность сменилась на ненависть. – Моё должно принадлежать только мне. И Авелин… Она изначально знала, на что шла. Не так ли, пташка? – риторически поинтересовался Радан с горделиво вздёрнутым подбородком. – Я удовлетворил тебя ответом, Леон? – его голос вновь пропитался мёдом.
– Она не вещь.
– Но она моя, – подмигнув, Радан чуть склонил голову набок. – А теперь убирайся, – колко. – Я не желаю больше видеть тебя в своём доме.
– Ты подонок, – Леон встал и расправил плечи. – Самовлюблённая сволочь.
– Я никогда этого и не отрицал.
– Ты её погубишь.
Радан непроизвольно скривился из-за этой фразы. Он хорошо помнил слова Милены: «Ты можешь стать её погибелью, но также и спасением».
– Я спасу её, – непоколебимо.
– Ты слишком самоуверен.
– А ты слишком жалок, – Радан отошёл на пару шагов назад и взглядом скользнул по Авелин, которая, подтянув колени к груди, сидела почти неподвижно. Её лицо прятала копна всклокоченных волос. Внутри Радана всё сжалось, но он не подал вида. – И да, – обернулся к Леону, – Велию забери с собой. Она мне здесь больше не нужна.
– Ты предполагаешь, что сумеешь в одиночку справиться с Огнианом? – растерянно, скептично, со злостью. – Ты этого не сможешь! – всплеск руками. – Авелин надо спасать не столько от Огниана, сколько от тебя самого! Да ты…
– Тебя это не касается, – резко, с привкусом металла прервал его Радан.
– Ты лишаешь Авелин друзей, – сквозь зубы. Руки в кулаки.
– Ошибаешься. Я лишаю её тех, кто притворялся другом.
Долгий взгляд глаза в глаза.
– Авелин, – тихо позвал её Леон полным нежности и заботы голосом.
Жгучая ревность, ловко запустив свои склизкие клешни под кожу Радана, пробежала мерзкими лапками по его рёбрам и играючи проникла в сознание, впрыснула в вены липкий гнев, которому он стойко пытался противостоять. На его лице не дёрнулся ни один мускул.