– Уходи, прошу тебя, – не поднимая головы от колен, простонала она. – Радан… – его имя она произнесла ласково-отчаянно и более тихо, чем все остальные слова. – Радан прав, я всегда знала, на что шла. Уходи!
– Видишь, даже девушка просит, – елейно сказал Радан и сделал величественный жест рукой, указывая Леону на дверь. – Не заставляй меня дважды повторять свою просьбу.
– Вы оба совершаете ошибку, которая может привести к фатальным последствиям! – сердито воскликнул Леон. Он медлил, не спешил уходить.
Терпение Радана было на пределе. Злость кипела внутри него, с каждым мгновением приближая его к взрыву.
– Авелин… – позвал Леон. – Прошу тебя, одумайся! – сокрушённо.
– Уходи, – уверенно отозвалась она.
Леон сжал челюсти и с силой ударил кулаком по столу. Щепки разлетелись в разные стороны. Деревянная ножка сломалась. Радан устало закатил глаза.
Нахмурившись, Леон опустил голову.
– Если тебе нужна будет моя помощь, – не поднимая взора, смиренно, – зови. Я приду, Авелин, – сказав это, он схватил с кресла свою куртку и выбежал из дома, громко хлопнув дверью. Ещё одна свеча потухла. Но поленья в камине продолжали трещать.
– Друзья, как свечи, зажигаются и гаснут. Но не они очаг. Так ведь, пташка?.. – немного помедлив, Радан подошёл к Авелин. Присев рядом с ней, молча взял за плечи, притянул к себе. Он ощущал непривычную для себя растерянность, смешанную с раздражением, вызванным тем, что он просчитался, самоуверенно решив, что сделал всё безупречно правильно для обеспечения безопасности любимой.
Досада.
Неудовлетворённость.
Злость.
Радан знал, они его не отпустят, пока он не отомстит. Пока не уничтожит Огниана.
– Радан, – Авелин упёрлась руками в его грудь. – Пожалуйста, пусти, – зажмурившись, она начала вырываться из его объятий. Всхлипнув, затряслась. – Мне больно. Очень-очень больно. Пожалуйста, если я хоть что-нибудь для тебя значу… Прошу, пусти.
Радан испытал душевную боль, которая была острее и пронзительнее, чем та, которую можно ощутить, когда проводишь осколком стекла по венам.
– Нет, – непоколебимо. Радан теснее прижал к себе хрупкое тело Авелин. Она была ему нужна. – Ты должна мне рассказать о том, что тебе сказал Огниан. Что он с тобой сделал? – последнюю фразу Радан озвучил с глухим рычанием. Он гнал прочь из головы самые худшие мысли, отчаянно надеясь, что в его недруге осталась хоть какая-то, пусть самая мизерная светлая часть.
– Нет! – распахнув глаза, Авелин, будто чего-то панически испугавшись, надрывно закричала. – Нет, нет, нет! – она начала с остервенением бить Радана. Ногтями поцарапала его шею. – Пусти меня! Пусти! Не хочу вспоминать! Не хочу думать! Она, она!.. Не хочу! Не хочу, Радан! Не хочу!
– А чего ты хочешь?! – с силой встряхнув Авелин за плечи, теряя терпение, спросил он. Она замерла. В карих глазах лихорадочно заблестели нотки безумия. Радан неохотно разжал руки.
– Чего я хочу? – шёпотом. Авелин отстранилась и неуверенно, медленно поднялась. Оглянулась, будто испугавшись, что за ней кто-то подглядывает. Поёжилась. Склонила голову набок, словно подслеповатая голубка. – Ты хочешь знать, чего я хочу? – удивлённо переспросила она.
– Да, чёрт возьми! – раздражённо. Вдох сквозь стиснутые зубы.
Авелин инстинктивно втянула голову в плечи и сделала шаг назад, будто ещё мгновение, и на неё мог напасть голодный хищник.
– Скажи, – пытаясь взять себя в руки, уже чуть спокойнее потребовал Радан. Он всегда был терпелив к нерешительности Авелин, но в данную минуту это выводило его из себя.
Авелин часто поверхностно задышала. Было видно: в ней идёт борьба двух противоположностей, одной из которых были страх и робость, а другой – оголённые нервы и эмоции, доведённые до предела. Она заметалась по гостиной, как загнанный в клетку зверь. Радан не мешал ей и, внимательно наблюдая за каждым движением, пытался отыскать ответы на свои вопросы в её поведении.
Неожиданно Авелин взяла стул и, подвинув его к секции с книгами, встала на него. Достала зеркало. Заглянула в него. Прикрыла рот ладонью.
– Ненавижу! – она с размаху кинула зеркало на пол, и оно со звоном разлетелось на мелкие кусочки. – Ненавижу её! – спрыгнув со стула, подбежала к лестнице и быстро начала по ней подниматься наверх.
Спустя несколько секунд слуха Радана достиг звон разбитого стекла. Определённо, звук раздался вначале из комнаты Леона, а после из её спальни. Тут Радан осознал, из-за какой девушки случилась истерика у любимой, и направился к ней. Взбежав на второй этаж, он увидел открытую дверь в свою комнату. Подойдя к порогу, стал наблюдать, как Авелин, стоя возле склеенного им зеркала, пальцем проводила по его швам.