Он сбавил темп, давая ей возможность спокойней дышать.
– Радан… – в голосе Авелин в очередной раз за последний час промелькнул страх, а движение бёдер она сделала требовательней. – Прошу тебя, не спрашивай меня об этом. Давай забудем об этом всём? – попросила, заклиная, на грани мольбы.
– Нет, – непреклонно ответил Радан. Жадно и резко стал брать её, вгоняя член глубже, глубже и глубже. Зарычал, стискивая её горячие бёдра: – Мни себе грудь! И говори, что ты моя!
Авелин повиновалась, одной рукой упираясь в наличник окна, второй лаская себя.
– Я твоя! Только твоя! Твоя, Радан...
«Быстрей, ещё быстрей!» – только эта мысль сверкала непрерывно молнией в его кипящем вожделением разуме. В каждый толчок Радан вкладывал всего себя, любящего эту женщину без остатка. Она уже не могла стоять и полулежала грудью на подоконнике и полувисела на его сильных пальцах, поддерживающих её под талию. Близкая разрядка собрала Радана в тугой комок внизу живота. Под горящим, разрывающимся от напряжения членом словно сжалась пружина. Вместе с глухим рычанием она выстрелила, и Радан, желая как хищник пометить свою самку, быстро вынул извергающую семя плоть из измождённо стонущей Авелин. Направил дёргающийся член ей между ягодиц и выше… он покрыл спермой самый низ её спины. Властно поднял и повернул любимую к себе лицом. Прижал к стене так, что ещё сочащийся член гладил ей лобок.
Жадно поцеловал в губы, ловя с них тяжёлое дыхание. Настойчиво смотря в глаза, сладко вполголоса спросил:
– Девочка моя, думаешь, я уже сыт? – изогнул бровь.
– Нет, – Авелин, раскрасневшаяся донельзя, потянулась к нему за поцелуем. Её глаза сияли счастьем, но был в них и страх.
– Так ты мне говоришь нет?.. – Радан криво усмехнулся, дразня, лизнул её приоткрытые губы.
– Я могу ещё, любимый, сколько хочешь, – она смутилась и её голос стал тих. – Ты хочешь, чтобы я взяла в рот? Могу. Не волнуйся, мне будет приятно.
Она опустила глаза, но тут же подняла их. В них полыхнуло нечто дьявольское. Решимость сеять ветер и пожинать бурю. Это была Тьма. Именно она нужна была Авелин, чтобы осуществить предложенное, ведь пока в зеркалах её отданной Князю души читалось, что она была не готова получать удовольствие таким способом.
Радан прищурился и улыбнулся:
– Потом, когда ты этого пожелаешь, пташка. А сейчас всё же расскажи, что произошло между Огнианом и тобой?
– Радан… – потянув за молнию, она расстегнула куртку и стала снимать ту с его окаменевших плеч. – Пожалуйста, не заставляй. Всё равно не скажу. Я… – речь её оборвалась. – Мне страшно… Просто будь со мной.
Уговоры были излишни, они не принесли бы никаких плодов, Радан это знал. Но он не собирался так просто сдаваться. Это было не в его правилах, это было против его воли и всего его естества. Поэтому он решил действовать бескомпромиссно. Плотней привлёк к себе Авелин. Коснувшись её носа своим, улыбнулся одними уголками губ. Она взволнованно вздохнула. Лбы соприкоснулись. Молчание. Радан бы многое отдал, чтобы этот миг длился вечно.
– Я скучала по тебе, – шёпотом, робко. – Думала, боялась, что ты больше никогда не вернёшься.
– Глупенькая, – Радан погладил её по голове, смотря на влажные губы. – Я всегда буду возвращаться к тебе, где бы ты или я ни были. Всегда.
– Правда? – дыхание Авелин участилось. Касаясь лица Радана, оно будто начало сдувать с его души пепел тьмы, одновременно лишая его контроля. Самообладание вновь затрещало по швам. В груди вспыхнуло пламя всепоглощающего пожара, разносимое с каждым ударом сердца по телу. Как же он уже успел соскучиться по Авелин…
Дурман.
Наваждение.
Голод.
Безумие желания.
Сейчас Авелин была слишком близко от Радана, внутри которого царствовала страсть.
– Правда, – на последнем слоге он уверенно накрыл её губы своими. Она пугливо дёрнулась, но в следующий миг смежила веки и стала самозабвенно отвечать на поцелуй, будто ещё мгновение – и мир рухнет, разлетится на мелкие кусочки, никого не оставив в живых.
Весна… Авелин стала для него самой настоящей и долгожданной весной после суровой, неумолимой зимы.
Одновременно жар лета, окутывающий тело, и прохлада колодезной воды, что пьёшь маленькими глотками, окрыляла сердце.