Авелин, доверчиво потянувшись к Радану, запустила пальцы в его волосы. Стала их путать, перебирать. Радан про себя улыбнулся. Как же ему хотелось остановить время, смочь повелевать им и перестать думать о страхе потери. Забыть обо всём – о прошлом и будущем. Зависнуть в пространстве, где никогда и ни за что невозможно отпустить от себя Авелин. Невозможно разочаровывать её, предавать. Остаётся лишь миг оберегать, защищать и любить. Просто любить. Лежать на траве, как те два подростка, и любоваться закатом. Не знать ни проблем, ни печалей. Всего лишь любить.
Покусывая губы Авелин, Радан медленно, но с напором начал поглаживать ей бёдра, подавляя в себе рвущееся на волю рычание, вызываемое всё возрастающим желанием опять получить больше. Авелин обмякала. Она плавилась, текла в его объятиях, будто свечной парафин, медленно, но неумолимо сжигаемый всё приближающимся огоньком горящего фитиля.
Бешеное желание, приправленное нежностью.
Неодолимое притяжение.
Приятная дрожь, охватившая тело.
Радан желал забыться и беспечно отдаться в пленительные сети страсти, но не мог. Он стойко сдерживал себя, несмотря на то что цепи выдержки гнулись и рвались от секунды к секунде. Совесть нисколько не мучила Радана оттого, что он собирался сделать. И ничто не могло сломить его решения.
Ласково и с нажимом проведя ладонью изнутри по бёдрам Авелин, он коснулся её груди. На мгновение дыхание любимой остановилось, но уже через секунду возобновилось, став прерывистым, мелким, горячим.
Глаза в глаза. И новый поцелуй.
Радан крепко обнял Авелин за плечи, тем самым умышленно блокировав её движения. Но та этого не поняла, лишь ещё более глубоко и исступленно стала его целовать, прижимаясь к нему всем телом. Почти неслышно прозвучал её стон.
Проведя языком по дёснам Авелин, Радан, оставляя влажную дорожку на её щеке к мочке уха, нагнулся к её ключице. Авелин наивно склонила голову в бок. Пара прядей волос укрыли её шею. Бережно убрав их назад, Радан окинул любимую быстрым, но внимательным, не упускающим ни единой мелочи взглядом. Она всегда напоминала ему собой Ангела, который случайно упал с небес на грешную землю. И сейчас этот Ангел был крепко зажат в объятиях Демона. Именно таковым в эту минуту себя считал Радан. Демоном, которого Авелин по ошибке приняла за такого же невезучего Ангела, как и она сама. И в своём ошибочном незнании она являлась святой.
Она была подобна самому прекрасному цветку, который небрежно выкинули и втоптали в липкую грязь. Но даже это нисколько её не портило, не уродовало.
Целуя Авелин в шею, Радан без вина пьянел от её аромата. Её теплоты. Но всё же сконцентрировавшись и обнажив клыки, он плавно и как можно аккуратнее вонзил их в мягкую женскую плоть. Авелин дёрнулась, но явно ещё не поняла того, что происходит; того, что Радан переступил через негласные законы посланников Тьмы: не пить кровь сородичей без их разрешения, какими бы отношениями они ни были бы связаны.
Глоток.
Хотя на вкус кровь Авелин и оказалась с лёгкой перчинкой, она была сладка, как самый желанный грех. Все мышцы Радана напряглись. Он едва сдержал себя, чтобы не дать волю инстинктам и… не поставить Авелин на колени, взять за волосы и контролировать глубину её ласк…
Глоток второй.
– Радан, – пугливо позвала его Авелин и попыталась оттолкнуть, но у неё ничего не вышло. – Радан, не надо. Я прошу тебя, не надо! – паника.
Он жёстче прижал её к себе. Голос Авелин стал удаляться куда-то на второй, третий, четвёртый план. С каждый секундой всё дальше и дальше. На смену ему пришёл голос крови. Но, к удивлению Радана, он звучал почти невнятными урывками, словно что-то его дробило. Заглушало точно так же, как и голос крови Милены, только на сей раз не полностью, а частями.
Злость. Негодование. Раздражение.
Глоток третий.
Благодаря ему Радан почувствовал, что вся кровь Авелин пропитана лишь им одним – её любовью к нему. Абсолютной любовью, которая не знает ни границ, ни запретов. Девушка его. Полностью его.
Глоток четвёртый в какой-то степени стал рассказывать Радану о том, что же произошло между Авелин и Огнианом. Он едва удержался, чтобы кулаком не проломить стену. Ярость застелила глаза, объятия стали практически стальными.
… Открылась входная дверь, Авелин отвернулась от окна и, встретившись взглядом с Огнианом, положила на подоконник бумагу с карандашом. По её венам разлилась светлая детская радость, словно только его она и ждала целую бесконечность. Робко улыбнулась. Желая ему сказать что-то или о чём-то спросить – Радан не до конца понял, что именно, – она подбежала к Огниану, но вдруг резко остановилась всего в шаге от того. Испугалась, точно поняв, что гость пришёл не с добрыми намерениями. Он пришёл сеять зло.